Шаг в палеолит

Когда наступит нелётная погода, я имею в виду позднюю осень и зиму, займусь с ней основательно.

И опять время словно ускорилось. Наконец к середине лета прогрелась маленькая речка. Теперь в небольшом затоне в обязательном порядке каждый день я всех обучаю плаванию. Можно было и раньше, но мотаться каждый день до Волги с километр – опасно. Это не двадцать первый век. В затоне-то вода давно прогрелась, да только, чтобы до неё добраться, нужно метров двадцать через камыши и осоку ломиться по колено в илу. Так что маленькая речка – лучший вариант.

Сказать, что моей инициативе обрадовались, – это сильно погрешить против истины, скорее, наоборот. С плаванием тут было совсем плохо, то есть совсем никак. Когда я притащил на берег своих «падаванов» и продемонстрировал, как люди могут плавать, они были в шоке, а когда я нырнул в одном месте, а вынырнул в другом, я застал их в совершенной панике. Пришлось вылезать из воды и, усадив их вокруг себя, снова делать мистическую накачку такого, казалось, простого дела, как плавание."

"– То, чему я вас учу, я называю «рукопашный бой». Это не совсем правильное название. Я учу вас не только бою, но и умению смотреть на мир так, чтобы он открывал свои тайны, чтобы видеть то, что не видят другие. Я учу вас относиться осторожно и внимательно к тому, что вы не знаете или видите в первый раз. Не разбегаться с криками и визгами в ужасе, не хватать сразу рукой, а разумно и осторожно оценить, понять, что же ты видишь. Учу тому, что мы – всего лишь маленькая частичка среди могущественных стихий. Ещё раз повторю: их не надо бояться, их надо уважать и почитать. Всё это – тайная наука и искусство. Подобные знания самим, без чьей-то помощи дано постичь лишь Величайшим. Единицам из многих и многих. Остальным – только от учителя. Взять, прилежно выучить то, что он тебе даст, и, возможно, пойти дальше его. Потому что этот путь совершенствования самого себя бесконечен. Отныне всё это мы будем называть «искусство тай». То есть искусство тайных знаний. Знаний обо всём, что нас окружает в этом мире, и о том, как жить в нём хорошо, не раздражая великие стихии. Путей в искусстве тай так же много, как капель росы, искрящихся на траве в утреннем солнце. И нет среди них не важных. Вот, например, Хват хочет стать великим охотником и бойцом, и я уверен, когда-нибудь так и будет, но он вполне может стать ещё и горшечником – мастером-тай. Это значит, быть лучшим в изготовлении из глины всего, что только можно. Мастером-тай становятся не тогда, когда ты о себе так думаешь, а когда остальные признают тебя таковым. Вот как наш уважаемый Хатак, – кивнул я на внимательно слушающего меня старого охотника. – Он давно уже стал мастером-тай в охоте. И это признают все.