В сети

Поедете втроём: следователь, ты и Степурин.

Информация сыплется потоком, но внутри у меня медленно закручивается буря от всех этих изменений. Григорий Леонидович отвлекается на звонки и монитор, поэтому не смотрит на меня и не улавливает всего, что я чувствую. А это и злость, и раздражение, и целый ворох резких негативных эмоций.

— На месте сориентируетесь, Оль. Подписи есть. Флешку получите у Степурина. Возможно, сразу поедете в суд — если адвокат не начнёт затягивать. И да, Оль… Просили максимально корректно — с фигурантом не конфликтуем. Дело громкое, медийное. Реакция может быть разной, плюс камеры. На провокации не ведёмся и действуем строго по стандарту.

Пока я жду на улице машину, успеваю сбегать за новой порцией кофе. Едва делаю глоток, как у тротуара останавливается серый седан со служебными номерами.

Мне неприятно, но приходится сесть плечом к плечу с Иваном, который провожает меня похабным взглядом — и на улице, и в салоне. Я показательно одёргиваю чёрную юбку-карандаш и нарочито громко отпиваю из стакана, чтобы переключить его внимание со своих ног на что-то другое.

— Ольга, а у вас есть личный стилист? — интересуется коллега. — Или все ваши образы вы собираете самостоятельно, чтобы прокурорский удар был ещё и визуальным?

Я открываю папку с документами, пытаясь сдержать всплеск, который вот-вот прорвётся наружу. Более худшего напарника трудно и представить.

— Я сама себе стилист, Иван.

— Красивая юбка, — протягивает он, барабаня пальцами по внутренней обшивке двери и вальяжно разваливаясь на заднем сиденье. — Такая… в обтяжку. Знаете ли, невольно отвлекает от рабочих мыслей…

— Думаю, если это проблема — вам стоит поработать над самодисциплиной.

К счастью, долго общаться нам не приходится, потому что машина плавно тормозит у тротуара перед высоким зданием в центре города.

Я тут же отрываю взгляд от страниц, захлопывая папку с материалами дела. Всё, что нужно было ещё раз просмотреть, — успела сделать по пути.

Выравниваю бумаги в стопку, лёгким движением постукиваю краем папки по коленям и закатываю глаза, когда Иван обходит капот и подаёт мне руку.

С учётом наших непростых взаимоотношений достаточно просто сделать вид, что не замечаю этого жеста — чтобы не прикасаться к нему в ответ.

Я бросаю быстрый взгляд на своё отражение в стекле у входа: строгий серый костюм, волосы собраны в аккуратный пучок. Выражение лица сосредоточенное и хладнокровное.

Это ещё и потому, что Степурин будет неотрывно следить за качеством моей работы. Подмечать малейший косяк. Фиксировать каждую запинку.

Именно поэтому я держу спину прямой, а плечи — расправленными. Только спокойствие, граничащее с ледяной концентрацией. Это мой щит. В такой броне я не дам повода. Ни ему, ни кому-либо ещё.