В сети

Я прижимаюсь затылком к стене, мысленно подгоняя время. Мне не терпится посмотреть на монитор и увидеть того, кто уже слегка подпинывает меня, наполняя теплом и светом. Как будто внутри меня расцветает маленькое солнце.

Новый жизненный этап начался совершенно незапланированно, но я не хочу перекладывать вину ни на себя, ни на Сашу — в этом нет ни смысла, ни пользы.

Турбулентность была быстрой — и после неё пришло умиротворяющее спокойствие. Как будто всё наконец встало на свои места — не идеально, но по-своему правильно.

Я сказала, что не буду ждать Устинова, а потом почти тут же забрала свои слова обратно. Буду. Хотя бы для того, чтобы сообщить ему важную новость — а дальше он сам выберет, как с ней поступить.

Три месяца назад Саше ужесточили меру пресечения — с личного обязательства перевели под домашний арест. Забрали телефон, ограничили контакты. Поставили электронный браслет, который фиксирует перемещения, поэтому о любых встречах вне квартиры можно было забыть.

Сейчас ему разрешили выход по рабочим вопросам, строго по графику и под контролем. Это можно считать сигналом, что ситуация начала понемногу смягчаться.

Судебное разбирательство близится к завершению. Заседание на следующей неделе. Если всё пойдёт по плану, оно станет финальным.

Я пыталась встретиться с адвокатом Устинова, но тот ответил вежливо и предельно официально: график плотный, свободных окон нет. Это значило одно — Саша предпочёл действовать сам. Без моей помощи и подсказок. И пока у него получалось, я выбрала тактику невмешательства.

Я приняла его решение поставить точку, пусть оно и было принято за меня. Но это не значит, что я с ним согласилась. Это всего лишь значит, что я не стала его оспаривать. Временно. Не более.

Как только звучит моя фамилия, я поднимаюсь со скамейки и захожу в кабинет ультразвуковой диагностики. Горло пересыхает, ладони влажные. Не от страха — от ответственности.

Я собиралась как можно дольше скрывать своё положение, но уже на отдыхе живот начал болезненно тянуть. Мама не могла не заметить моё изменившееся поведение и нервозность. На первое обследование мы пошли вместе, и я получила море поддержки. Настоящей, надёжной поддержки. Это оказалось удивительным, потому что несколько месяцев подряд я только и делала, что копила проблемы в себе.

— Располагайтесь, — указывает врач.

Я расстилаю одноразовую пелёнку, снимаю обувь и ложусь на кушетку, устремляя взгляд в потолок. Пульс привычно ускоряется, когда на живот попадает подогретый вязкий гель. Так происходит каждый раз. Каждый чёртов раз — пока я не услышу ритмичный стук маленького сердечка.

— Размеры соответствуют сроку. ЧСС в норме. Ребёнок активный. Плацента по задней стенке. Маловодия или гипертонуса не наблюдаю.