В сети

Наверное, поэтому я позволяю Саше подойти, захватить ладонью мою талию и нависнуть сверху, разглядывая моё лицо, мои губы и мои глаза — будто видит впервые. Я чувствую, как к щекам и к низу живота приливает жар, скапливаясь живым, пульсирующим ожиданием.

— Я тебя сейчас поцелую, — предупреждает Устинов, касаясь моих волос и виска. — Постарайся не заехать мне после этого в челюсть.

— Пока не буду, — отвечаю хрипло.

— У тебя слишком боевое выражение лица.

Я знаю. Наверное, это просто отголоски того, что и сама мечтала бы познакомиться при других обстоятельствах — и с другой исходной точкой.

Если это прощание, то я хочу, чтобы оно прошло именно так — как идёт. Легко, беззаботно, пьяно.

Саша медленно наклоняется, его дыхание касается кожи, а нос задевает кончик моего. Чуть сдвинув голову набок, он непривычно мягко касается моих губ — будто это извинение и признание одновременно.

Как только дрожь прокатывается по телу, его руки инстинктивно сжимаются крепче, реагируя на мой отклик.

Я пропускаю его язык глубже и тут же вцепляюсь в его шею, прижимаясь сильнее. Отвечаю лаской — пылкой и жадной, от которой теряется контроль.

То, что мы находимся по разные стороны баррикад, не мешает мне тянуться к Устинову, несмотря ни на что. Наслаждаться мужским запахом, вкусом, твёрдостью. Вспыхивать от того, как легко он ломает мою выдержку — и после мягкости идёт в наступление, задирая вверх майку и вжимая ладонь в мою грудь через тонкое бельё, с такой упрямой настойчивостью, от которой на трусиках скапливается влажность.

Как только под бёдрами ощущается капот автомобиля, Саша присаживается между моих ног, накрывает живот поцелуями и ведёт языком по телу зигзагами — так, что я невольно выгибаюсь ему навстречу.

Шов от шорт предательски натирает, и каждое его движение лишь усиливает напряжение до предела. Раздражающе. Мучительно.

Моё дыхание становится частым, когда Саша стягивает ткань бюстгальтера, освобождая грудь. Его пальцы ложатся на оголённый сосок, и он сдавливает его подушечкой большого, заставляя меня затаить дыхание. Затем втягивает сосок в рот и лижет языком — то широко, то по кругу, то с бессовестной сосредоточенностью, от которой в венах вскипает кровь.

Я выгибаюсь навстречу, сама подставляясь под этот поцелуй — тягучий и слишком интимный, чтобы его можно было пережить молча. Поэтому с моих губ срываются рефлекторный стон и тихие, сбивчивые выдохи.

— Здесь или поедем дальше? — спрашивает Устинов, отрываясь от моего тела и выпрямляясь во весь свой громадный рост.

Решение нужно принять сейчас и немедленно, и оно не требует слов. Я разворачиваюсь к капоту, опираюсь руками о металл и медленно оглядываюсь через плечо, ловя его взгляд. Прямой. Хлёсткий. Обжигающий до основания.