В сети

Это пиздежь, конечно, но бармен уходит в подсобку, оставляя нас с Олей наедине — насколько это возможно под открытым небом.

Я не смотрю на неё. Она — на меня тоже. Но присутствие друг друга ощущается кожей: плотное, почти физическое. Другого шанса, скорее всего, не будет. Поэтому, глядя прямо перед собой, здороваюсь первым.

39.

Ольга

У меня не было настроения ехать на природу, чтобы проводить Валентину Петровну Быстрицкую на пенсию, но совесть не позволила остаться дома. Когда я окончила университет, именно она возилась со мной больше других.

Показала, как правильно оформлять подозрение, объяснила, в каком порядке подшиваются материалы, терпеливо проверяла каждую мою бумажку — даже когда была завалена своими. Иногда выводила меня из себя — придирками, замечаниями и сухой требовательностью. Но именно под её началом я стала той, кем стала.

Внутренний голос тихо нашёптывал, что лучше бы мне попрощаться с Быстрицкой в стенах прокуратуры — лично, без шатров и коллективных объятий. И теперь, сидя за барной стойкой, я прекрасно понимаю почему. Мне стоит чаще доверять своей интуиции.

— Привет, — коротко произносит Саша, устремив взгляд в сторону двери, ведущей в подсобку.

Мой взгляд находит точку на стене — между выключателем и крючком для одежды, чтобы удержать зыбкий баланс. Но под кожей ползёт предательская дрожь, и это кажется сигналом к падению.

Я не смотрю на него, но смотрела раньше. Когда он отдыхал с друзьями, ходил по территории и играл в волейбол. Во время игры — особенно пристально."

"Сложно было игнорировать его быстрые, резкие движения. Силу. Мощь. То, как работали руки. Как бешеная энергия пробивалась в каждом ударе. Как футболка липла к спине, обрисовывая очертания мышц.

Теперь он вовсе без неё. В одних шортах. Полуголый, заведённый, накачанный адреналином. По грудной клетке стекают капли воды и пота, сбегают по рельефу и теряются в густой поросли волосков, тянущейся от центра вниз.

Я молчу, сжимая стеклянный стакан, потому что присутствие Устинова раскачивает, хотя внешне я по-прежнему кремень. Меня раскачивает и в суде и на природе, стоит ему появиться в поле моего зрения. Это то, с чем я пока не научилась справляться.

— Оль. Я соскучился, — рвано добавляет Саша.

Обстановка в кафе располагает к диалогу — здесь никого, кроме нас нет, — но любая фраза может обернуться тем, о чём мы оба потом пожалеем.

— Мне показалось, тебе некогда скучать, — мгновенно парирую. — Девушек вокруг хватает. Внимания — валом. Или тебе ещё погадать на любовь?

Отпив прохладный лимонад, с грохотом ставлю запотевший стакан на стол. Чувствую, как горят и пульсируют щёки, когда выкатываю претензии, на которые не имею никакого грёбанного права.

Эта связь — табу.