В сердце Бостона

Если Юджин не может преподать Кендалл урок воспитания, то смогу я. Я не чужой человек в их семье. А ее задница давно напрашивается на хорошую порку.

С меня хватит. Пусть уезжает обратно в Европу и там творит, что вздумается. Подальше от моих глаз. Здесь я не позволю Кендалл рушить свою жизнь.

Добегаю до номера, врываюсь внутрь, запыхавшись, будто пробежал марафон.

Пытаюсь отдышаться и улавливаю голоса из спальни Джейсона. Крадусь к приоткрытой двери, тяжело дыша. Прислушиваюсь. Черт, я все-таки не готов услышать ее сладкие стоны. Не вызванные Джейсоном. Только не так.

С каждым шагом сердце бьется все быстрее. Ладони потеют и сжимаются в кулаки. Пусть они просто разговаривают. Пожалуйста.

– Почему ты все еще в платье, детка? – замираю у стены и заглядываю в проем. Мой пульс учащается.

Они стоят у кровати так, что могу видеть оба профиля. Джейсон медленно наступает и подталкивает Кендалл к матрасу. На нем уже нет рубашки, и он притягивает Кендалл к своей обнаженной груди. Ее пальцы трогают его мышцы…

– Хотела, чтобы я сам тебя раздел? – губы Джейсона опускаются на кожу Кендалл, усыпают ее поцелуями вдоль ключицы к шее. Вижу, как он ласкает ее языком.

Отойди от нее! Убери от нее свои руки! Свои губы! Найди другую для своего языка!

Мозг взрывается, но я стою, как загипнотизированный, забыв, как дышать, как говорить, как двигаться.

Я бы хотел быть на его месте. Я мог быть на его месте. Мог целовать ее везде. Мог ласкать жарче, чем он. Мог облизывать, посасывать, кусать каждый дюйм ее гладкой кожи. Мог бы упиваться ее сладкими губами, ее томными стонами, вызванными только мной.

Я бы заставил ее стонать громче. Я бы сделал ей так хорошо, как никто никогда не делал. Я бы смаковал ее между ног. Я бы не сбавлял обороты, пока бы она не кончила мне на язык, впившись пальцами в мои волосы.

Я бы заставлял ее кончать еще и еще. Всю ночь. До рассвета. Все утро и весь следующий день. Мы бы не насытились друг другом так быстро.

Чувствую, как в брюках затвердел член.

Я гребаный извращенец. Я псих.

Но пульсация такая сильная, что в боксерах становится болезненно тесно. Вся моя злость, гнев и ревность обернулись диким возбуждением. И оно рвется наружу.

Да, черт возьми, я ревную! И я чертовски возбудился, наблюдая, как Джейсон соблазняет мою Кендалл.

Ни Джейсона. Ни Чейза.

Каждый нерв воспаляется и превращается в оголенный провод. Моя кожа наэлектризована.

Смотрю, как рот Джейсона посасывает шею Кендалл. Она выгибается под его поцелуи и склоняет голову набок, встречаясь со мной испуганным взглядом.

Мое тело пронизывает тысяча игл. В горле скапливается непробиваемый ком.

Но страх, который я успел разглядеть в ее глазах, мигом развеивается. Губы Кендалл дергаются в злорадной улыбке.