Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Увидев чуть освободившееся пространство у лестницы в вип-залы, Том решил сделать небольшую петлю, чтобы меньше подвергаться облапываниям в толпе. Лавируя с бокалами, омега не сразу заметил, что за ним наблюдают. Том безразличным взглядом скользнул по лестнице вверх и с удивлением замер - на ступенях стоял Далтон, смотрел совершенно точно на него, и совершенно точно хмурился. Ноги Тома будто свинцом налились и приросли к полу.

Одно дело — скучать и смириться с этим, морально подготавливая себя к встрече. И вдруг встретиться лицом к лицу с человеком, которого вспоминал сотни раз в день, который неоднократно снился, который даже своим отсутствием измучил, заставляя то радоваться сообщениям, как последнему болвану, то злиться, когда их не было.

Далтон поманил пальцем, но вместо того, чтобы подойти, Том рванул сквозь толпу к диванам, на одном из которых его ждал Пол и вручил ему коктейли, показывая головой в сторону лестницы. Музыка не давала никакой возможности объяснить. Том попробовал наклониться и сказать на ухо, но Пол уже разглядел Далтона на лестнице и, смеясь, вытолкнул Тома обратно в толпу, успевая вложить ему в руки оставленный телефон и подмигнуть.

С каждой ступенькой у Тома ускорялся пульс.

В висках покалывало. Ноги слабели.

Далтон смотрел уже с меньшим недовольством, Том старался не терять зрительного контакта, это придавало решимости. Смотреть только вперед.

Последняя ступенька. Проступь слишком узкая.

Тогда выше, еще одна. Теперь почти на равных.

Далтон удивленно оборачивается, явно ничего не понимая.

И Том больше не ждет, он притягивает Марка к себе и целует сам, пытаясь передать все то, что накопилось в нем за эти три с лишним недели. Да какие три недели, за весь этот год. Сердце бьется о грудную клетку, руки жадно обнимают плечи, шею. И вдруг на Тома обрушивается такой голод, будто это первый поцелуй в его жизни. И насытиться невозможно... И остановиться тоже невозможно.

""Я так соскучился"", — где-то на задворках сознания мелькает мысль.

Марк позволяет вести, поддается, отвечает, но он все еще удивлен, и от этого на Тома накатывает какая-то иррациональная эйфория. Он никогда бы не подумал, что можно ощущать такое сумасшедшее счастье просто от того, что целуешь человека. Собственного мужа. Мужа, в которого оказался неожиданно для самого себя влюблен. Осознание этого все еще немного болезненно, Том замедляется, чем мгновенно пользуется Далтон, разрывая поцелуй.

— Это твой ответ? — звучит у самого уха и Том кивает.

И кивает снова.

Потому что произнести вслух нет сил.

Глава 44

«Иногда глупости становятся самыми разумными поступками».

Нил Блекворд.

Рвущие барабанные перепонки ритмы переходят из одних в другие.