Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Томас отчетливо слышит стук его сердца. Пульс лишь слегка учащен. Неужели Далтону совсем не страшно?

— Да, я готов, — Томас делает контрольный глубокий вдох и выдох прямо в грудь альфы. Наверное, Марк чувствует, какое оно горячее.

— Тогда на счет три? — Далтон переплетает свои пальцы на спине Тома и сжимает чуть сильнее.

«Как будто в корсет заключил», — успел подумать омега.

— На счет три. Считаем вместе? — Томас тоже соединяет руки в замок.

— Давай вместе.

Ветер снова ударяет в бок, подгоняя.

— Один, — в унисон.

— Два, — сердце замирает.

— Три.

Падение.

Сколько оно длится? Не более пяти секунд?

Томас решается открыть глаза только во время ребаунда, когда по инерции они снова взмывают вверх. Из горла вырывается короткий вопль, затем прерывистый смех, который отражается от скалистых берегов и эхом звенит в пространстве. Только смех какой-то странный. Марк тоже смеется?"

"В конечном итоге они висят над толщей воды, почти истерично хихикая и пытаясь принять положение поудобней — под собственным весом снаряжение врезается в тело, наверное, останутся синяки. Ремни больно перетягивают руки. От причала к ним направляется лодка, там помощник инструктора. А смех душит, упрямо душит.

Их опускают ниже, ноги достают дна лодки, чуть неуверенно. Инструктор притягивает канат ближе и расцепляет карабин. Свобода. А вот карабин между Томасом и Марком все не поддается, они словно сиамские близнецы, да и смех мешает работе специалиста.

— На берегу снимем, — бросает инструктор и заводит мотор.

Том слышит это как-то странно, будто находится в какой-то воздушной оболочке. В голове приятно пусто. Сесть не получается — они с Марком соединены грудь к груди. Так и балансируют, пока плывут, хватаясь друг за друга, ударяясь коленями, неловко взмахивая руками и снова вцепляясь друг в друга. Сердце отбивает сумасшедший ритм, будто все тело пульсирует. Лоб Марка упирается в лоб Томаса, смех становится хриплым, низким. Зрачок берет Томаса под прицел, пришпиливает словно бабочку. Расстояние сокращается за долю секунды, куда быстрее, чем длился полет вниз. Только Томас не ответил бы, куда движется сейчас. Падение это или что-то другое. Жар приливает к кончикам пальцев, растекается от макушки до пят. И губы давно знакомы, и запах. Все уже было.

Только ощущения отличаются от прежних. Томасу кажется, будто его прожигает насквозь. Дыхание смешалось, пальцы Марка сквозь футболку будто намереваются поставить клеймо. И Томас теряет равновесие, он цепляется за шею альфы руками, встает на носочки. Но этого катастрофически мало. Сознание упрямо кренится набок, тянет туда за собой омегу, всего. Целиком. На какой-то миг Марк отстраняется. Дыхание судорожное, сбившееся.