Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Или, может, другие питали такие же симпатии, но подавали их как влюбленность, скорее надумывая чувства, чем действительно их испытывая? Что-то вроде стадного инстинкта? Томас всегда ловил себя на том, что иногда ему становится по-доброму завидно, когда он видел влюбленные пары. Или впадал в меланхоличную сентиментальность. Как и тогда на Мальдивах. У этих людей было то, чего никогда не было у него. Да даже Марк три года хранил верность какому-то неизвестному омеге. И, возможно, до сих пор не может его забыть. А зачем тогда расставался? Наверное, тогда Томас действительно вынужденная обуза, и на его месте Далтон мечтал увидеть другого человека. Поэтому и выстроил между ними Китайскую стену. Омега перевернулся на бок, поджав под себя ноги, и уткнулся лицом в руки. Слишком много мыслей и вопросов. Слишком много. Они одолевали его, словно рой ненавистных из-за аллергии пчел. И так же больно жалили.

Томас возвращался от родителей, к которым съездил на выходные. Март раскрывал свои солнечные объятия, и омега щурился от яркого света. Омега зашел в подъезд. Консьерж, мистер Пимс, вежливо улыбнулся и кивнул.

- Сегодня разносили почту, мистер Далтон.

- Спасибо, Пимс, я проверю."

"Томас прошел к почтовым ящикам, ввел код и извлек большой увесистый конверт. Том зашагал к лифту, на ходу его вскрывая. Журнал OmArt, мартовский выпуск. Посвящен омегам, творчеству, самореализации и, конечно, сплетням. Омега нажал кнопку и принялся его листать. Как и большинство глянцевых изданий, это мало чем интересовало Хейли. Он сам никогда не покупал такого рода макулатуру. Но раз прислали, то прислали зачем-то. В оглавлении Том обнаружил статью о выставке современной живописи. Лифт плавно двигался вверх, омега листал до нужной страницы. Вместе с оповещающем о прибытии ""дзынь"", Том прибыл к искомой странице, сразу же натыкаясь на фотографию. Вот же ушлые журналисты. На фото был запечатлен тот самый момент, когда Марк целовал Томаса ""как следует поздравляя"" с успехом на выставке. Омега с опаской скользнул к тексту: короткий отчет о самом мероприятии, обзор работ и, наконец, о самих художниках. Где учились, чем занимались. Пока речь не зашла о Хейли, которого будто на десерт оставили. Почему-то журналиста куда сильнее захватывала личная жизнь Томаса, нежели его работы: ""замужем за бизнесменом Марком Далтоном"", ""Марк Далтон широко известен в издательских кругах из-за дружбы с Нилом Блеквордом"", ""Мистер Далтон поражает своим обаянием"", ""интересно, помогал ли Марк своими связями пробиться молодому супругу"", ""сколько продлится этот брак?"". Томас с силой захлопнул двери. В ушах шумело. В глазах мутнело. Руки подрагивали. Нет, Томас знал, что журналистика - дело грязное. Но почему все обернулось именно так? Он ведь всего лишь художник.