Бедная Настя. Книга 3. В поисках счастья

— Не говори так, Аннушка, ты прямо живешь на сцене!

— Вот то-то и оно… А где же настоящая жизнь, настоящие чувства? Нет, нет, я не должна спешить! Я хочу понять, что мне на самом деле важнее. Судьба предоставила мне выбор, и я обязана воспользоваться этим шансом. Я намерена сама решить, как мне жить дальше.

— Иван Иванович не простил бы тебе, что ты так быстро сдалась!

— А я и не сдалась! — улыбнулась Анна. — Не получилось стать актрисой — значит, не суждено. Получится что-то другое.

— Поговори с Владимиром Ивановичем, он поможет, — никак не хотел поверить в искренность ее слов Никита. — Он обещал.

— Я не нуждаюсь в его помощи, я справлюсь сама!

— Ты… любишь его? — вдруг тихо спросил Никита, глядя ей прямо в глаза.

— О чем ты? — Анна почувствовала, что краснеет. — Нет, нет! Нет!

— Тогда почему ты отказываешься?

— Потому что я не хочу ни от кого зависеть.

— Так ты решила уйти?

— Думаю, да. Я сниму комнату, устроюсь гувернанткой или буду давать уроки пения. Я не пропаду!

— Аня!

— Я прошу тебя, Никита, оставь меня сейчас. Я хочу собраться с мыслями. Ты хороший друг, и я тебе благодарна за сочувствие и поддержку, но, пожалуйста, позволь мне самой рассудить свою дальнейшую жизнь.

Анна поняла, что Никита обиделся, но у нее более не было сил убеждать и уговаривать его не мешать ей обдумывать, вероятно, самое важное в ее судьбе решение. Никто не мог понять ее лучше ее самой, а она сама себя не понимала. Как будто дорога привела Анну к былинному камню, за которым любой путь ведет в никуда или черт куда знает. И сейчас ей стали бесполезны чьи-либо советы, ибо лишние разговоры только увеличивали сомнения, а колебания грозили расшатать такое хрупкое равновесие в ее душе.

Когда Никита, понурившись, ушел, Анна еще раз пересмотрела свои театральные наряды и вдруг поняла, что не испытывает к ним никакого пиетета и прежнего трепета. Она решительно вышла из гостиной и поднялась в свою комнату. Там собрала в саквояж все самое необходимое, что окажется полезным на первое время, и оделась потеплее. Потом черным ходом Анна спустилась на двор и, оставшись незамеченной, направилась прочь от дома.

На улице кружила легкая метель, и вскоре Анна поняла, что ресницы обледенели и слиплись. Она остановилась, чтобы протереть глаза, и тотчас услышала над собой испуганный окрик и увидела вздернутую натянутыми поводьями лошадиную морду. На мгновенье Анна остолбенела, потом выронила из рук саквояж и без чувств упала в снег на тротуаре…

* * *— Где она? Где Анна?! — закричал с порога Оболенский, врываясь в гостиную Корфов.

— Не гневайтесь, барин, не знаю, — тихо ответствовал Никита.

Он сидел на диване в тулупе, все еще поеживаясь от холода, и пил принесенный ему Матвеичем чай.

— То есть как это — не знаете? — растерялся Оболенский.