В самое сердце

В этот момент, как раз открылась дверь, и вошли мальчишки. Кирилл сразу взял Аринку за руку и практически силой вытащил в другую комнату. Возмущалась или нет, Соболева не волновало. Ярослав же присел на колени напротив Насти. Его горячие пальцы медленно убрали прядки с лица жены.

— Не трогай, — холодно ответила Настена, отворачиваясь. Сердце разрывалось от непонимания. В ее животе сейчас их будущий ребенок, и раз отцу он не нужен, то Настя сама воспитает. Так она решила.

— Что я такого успел ляпнуть, что ты обиделась?

— Ничего, — сухо отозвалась Настена, старательно избегая зрительного контакта.

— Насть, я на работе уже наодгадывался загадок. Если что-то не так, скажи прямо. Я тебя люблю и…

— Ты не любишь детей?

— А? — явно не понял Ярослав вопроса. Он поднялся и присел рядом на диван. В большой светлой комнате было тихо, а диодные звезды на занавесках создавали какую-то особую романтическую атмосферу. Надо было бы их снять, да как-то уж больно понравились огоньки и ребята решили оставить.

— Ты не любишь детей?

— Ну… — пожал плечами Ветров.

— И как это понимать? — Настена повернулась и с опаской глянула в сторону мужа. До этого дня она ни разу в жизни не пожалела о своем выборе. Ярик был самым лучшим и любимым мужчиной. Каждый праздник дарил цветы, да и без праздников дарил. Мог просто прийти с охапкой роз, или притащить большую плюшевую игрушку. Многие мужья со временем забывали радовать своих жен, но не Ветров. Рядом с ним конфетно-букетный период не заканчивался.

— Я не знаю, — честно признался Ярослав. — Нейтрально отношусь. Не фанат, но и не…

— Понятно, — категорично произнесла Настена, громко вздыхая.

— А в чем собственно дело? К чему эти вопросы? Погоди… — Ярик вдруг встал. Почесал затылок и начал расхаживать из угла в угол. Однако Настя не спешила отвечать. Лучше пусть не знает о ребенке. Не любит, не фанат. Зато работу любит и свои компьютеры.

— Настен, ты… — Ветров спустя минуту другую, наконец, остановился. Посмотрел на жену и многозначительно вскинул бровь. — В последнее время себя плохо чувствовала. И от духов моих тебя… постой! — воскликнул он, хлопая ресницами.

Настя лишь поджала губы. В груди ее все сжалось от грусти, а сколько там было ужасных мыслей. Всегда же хочется для своего чада самое лучшее, включая полноценную семью. Слезы большими градинами хлынули с глаз Настены, и она поспешила отвернуться. Прикрыла рот ладошкой.

— Насть, — Ярик сел рядышком. Он коснулся ее плеч и постарался повернуть к себе. Однако жена сопротивлялась, иногда показывала зубки. — Милая, ты что… ты… к врачу ходила?

— Нет, — сквозь слезы произнесла Настена.

— Какая разница? — всхлип сорвался с уст.