В самое сердце

А еще неправильно, поэтому… — попыталась в очередной раз призвать к зачаткам разума Настена, но Глушин был уперт, как баран. Порой и намеков не понимал.

— Ну что ты говоришь за глупости? Я ж ем у вас, баш на баш, Настюх!

— Ты, таким образом, никогда не откроешь свою мойку. Деньги собирать надо, а не на посторонних тратить.

— Настюх, — Коля вдруг подошел к Настене близко-близко. Посмотрел сверху вниз, а выше он был аж на две головы. Только худой больно, одни кости, да кожа. Короткие русые волосы, острые скулы, слегка вздернутый нос и глаза крупные, как две монетки. — Ты для меня не посторонняя. Запомни! И чтобы я больше такого не слышал!

Глушин чуть наклонился, а Настя, наоборот, попятилась. Раньше он вел себя более сдержанно, а сейчас будто команду фас поймал. Бабушка постоянно говорила, что парень влюбился и дружба ему больше не интересна. Это он просто до этого держался, видимо в силу возраста. Но время идет, все взрослеют, и желания становятся иными. Настя сначала не верила Антонине Викторовне. Глупая теория. Во-первых, она свыклась с мыслью, что никому и никогда нравиться не будет. Ну, потому что девчонки в ее возрасте уже по сто раз на свидания сходили. А она и за ручку с мальчиком ни разу не держалась, что уж о большем говорить. Во-вторых, Коля был только другом. Невозможно взять и представить его своим парнем. Как-то сразу не по себе от такого становилось. А полгода назад, Настя и сама начала замечать, что Глушин изменился.

Чего стоили его фразочки друзьям, когда он в шутку стал называть Настю «женушкой». Те присвистывали, закатывали глаза, и дружно кивали. Потом эта «женушка» и вовсе весь двор облетела. Колькины родители даже позвонили Антонине Викторовне и спросили, когда ждать пополнения. Настена тогда не выдержала и строго наказала Глушину, еще раз услышит подобное, общаться больше не будет.

— Настюх! А покормишь меня? — Коля, наконец, отошел, и плюхнулся на стул. Ноги широко расставил, руки сложил на груди, и принялся ждать обеда.

— Покормлю, но тебе пора бы уже научиться готовить самому.

— Зачем? Ведь у меня есть ты, — то ли пошутил, то ли серьезно ответил Глушин, Настя так и не поняла. Но щеки от его фраз не пылали, уши не горели, в горле не першило и сердце не выскакивало. А вот когда Ярослав сегодня улыбнулся, мир, будто окрасился в яркие цвета.

И это точно плохой знак, да только когда девушки знакам следовали.

Всю неделю Настя была сама не своя. Учеба давалась как-то плохо, правила казались скучными, а на упражнения с грамматикой вообще уходило уйма времени. Приходилось чуть ли не силой заставлять себя заниматься. Хотя вот раньше никогда такого не было. А сейчас… сейчас все мысли были прикованы к телефону. Всё хотелось сообщение увидеть от Ярослава. Он же не забыл про выставку.