В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

Он открыл дверь, выпуская меня в коридор, где, словно тигр в клетке, из стороны в сторону расхаживал Ник. Молча схватил меня за локоть и потащил к выходу, я успела только улыбнуться Алексею на прощание. До дома ехали молча. Дорога в этот час неспокойная, и я не хотела, чтобы брат отвлекался.

— Как все прошло? — спросила Карина, встречая нас в гостиной.

— Все в порядке, — отозвалась я. — Следователь был очень корректен.

Ник фыркнул и плюхнулся в кресло. Я кратко сообщила, какие были вопросы и что ответила на них. Когда упомянула про Медведя, Ник все же психанул.

— Я же просил не влезать в это дело. Маш! Что не понятно? Ничего не видела, никого не знаю.

— Но я знаю. Этот Медведь приказал избить твоего друга. Ах… прости… это ведь ты отдал приказ места живого не оставлять, да? Не думала, что ты опустишься до подобного. Ник, когда ты стал таким… жестоким?

— Когда он тронул мою сестру! — процедил сквозь зубы. — Ты просто не представляешь, что я чувствовал тем вечером, когда понял, что ты не вернешься домой. Твой звонок, те смс на мой номер и номер Карины. Это пи… — Ник выругался, чего старался не делать при мне и при жене, но подкатило.

Я не выдержала и бросилась к нему, забираясь на колени и обнимая за шею. Он недовольно фыркнул, пытаясь удержать, но быстро сдался и крепко обнял, утыкаясь лицом в волосы.

— Прости, прости меня… если б можно было все изменить… но мы с Тумановым реально не узнали друг друга. У него борода эта… ее не было тем вечером в клубе… еще и маски. А я… ну ты же помнишь, как я выглядела тогда, даже если не брать в расчёт маску. Ну кто в здравом уме догадается, что та роковая женщина и рыжий подросток в шапке с бубоном — одно лицо. И… к тому же Никита собирался меня отпустить. Я сама нарвалась своими выкрутасами. Он рассердился и увез меня с собой.

Ник пыхтел, но молчал — слушал мою быструю сбивчивую речь… этого я ему не рассказывала.

— Маш, надеюсь, он не проявлял к тебе такого же интереса, как ты к нему? — он отодвинул меня от себя и посмотрел прямо в глаза. И, конечно же, я покраснела. Залилась алой краской по самую шею. — О нет… Вы же не… Черт! Машка! Маша… Машенька… как же так? Ты же была разумной девочкой… Это он, да? Заставил, уговорил, потребовал… Да? Говори!

— Нет!

Я спрыгнула на пол, не зная, как обсуждать эту тему с братом. Она априори для него триггерная. Он не будет слушать.

— Просто я его люблю…

У Ника едва ли не дым из ушей повалил… взгляд горячий… ноздри раздуваются…

На помощь пришла Карина. Встала между нами.

— Тише вы! Совсем с ума сошли. Один упертый баран, вторая наивная овечка, но такая же упрямая.

— Я не баран! Ты что, не слышала? Они переспали! Этот урод просто педофил! Она же ребенок!

Произнес это вслух и еще сильнее разбушевался, кулаки того и гляди куда-нибудь заедут.