В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

Вот! Сделаю рассольник. Огурчики соленые тоже есть. И оливки. И лимончик. Отлично.

За приготовлением время пролетело незаметно. Вскоре услышала, как к дому подъехала машина.

Выбежала на встречу, но у порога резко становилась. Нет, не стоит так радостно встречать. Что еще за эмоциональные порывы? Ему это не нужно… наверное… мы просто спим вместе…

— Привет. Вернулся? — постаралась не показывать, как соскучилась. Хотя на самом деле очень хотелось броситься целовать, обнимать.

Но мне не ответили. Просто сгребли в объятья и заткнули рот упоительным, нетерпеливым поцелуем. Словно ему самому не хватало меня."

"— Голоден? Там обед готов, — выдохнула, когда мне позволили, но с таким трудом, словно пробежала стометровку на скорость.

— Голоден. Плевать на обед. — Меня подхватили под ягодицы и прижали к стене, проводя губами по подбородку, скулам.

— Не надо плевать, — улыбнулась в ответ, — я старалась для тебя.

— Ммм…

— Ну правда!

— Отлично, но сначала другой голод утоли… постарайся для меня… — чувствую, как губы растягиваются в ответной улыбке. Но руки не шутят. Забираются по пояс джинсов и расстёгивают пуговку, стаскивая их.

Не устоять мне перед ним никогда… эти руки, губы… они слишком привыкли соблазнять, куда уж мне противостоять их умелому влиянию на мою чувственность…

До супа добирались ещё не скоро, когда он уже почти остыл.

Никита с удовольствием поглощал мой первый в жизни самый вкусный рассольник. При этом все еще смотрел на меня с нескрываемым голодом. Я краснела, смущалась, и довольно сверкала глазами. Так хорошо мне никогда в жизни не было. Разговор о поездке не заводила, боясь снова все испортить. И тем более не собиралась признаваться в той глупости, что совершила без него.

А зря…

Когда мы почти доели обед, с улицы послышались странные звуки.

Никита напрягся, прислушиваясь. Лицо перекосило, когда понял, что звук двигателей.

— Оставайся здесь, Маш, не выходи., — приказал грозно, явно не понимая, что слушаться сейчас точно не буду. — Кажется, меня вычислили. Неужели телефон Соколовского прослушивается? Или Андрюхин?

Я замерла, услышав свою фамилию. В груди зажгло. Он знаком с Ником?

— Соколовского? — пробормотала тихо, пытаясь понять, что это значит для меня… для него… для нас…

— Да, — не глядя на меня, ответил Никита, направляясь к двери. Он хмурился и матерился сквозь зубы. — Мой друг, Ник.

— Ник? — снова повторила за ним. Судорожно рассуждая в уме. У Ника только один друг Никита… Туманов!

Он вышел на улицу, и я бросилась следом. Рядом с домом стояли несколько джипов, из которых уже выбрались мужики неприятной наружности.