Рыжик в капкане

«Шестерку» снова слегка ведет на повороте. Жмурюсь.

Вроде пронесло… выдыхаю, когда мы останавливаемся на светофоре. В салоне слышны щелчки работающего поворотника. Мы почти дома. Сейчас вот здесь свернем и все, там уже наш дом будет видно.

Слышу характерный звук пытающейся затормозить машины… я сегодня уже слышала такой… Не надо, пожалуйста…

Поворачиваю голову. В нас летят две ярко-желтые фары…

— Мама!!! — кричу и рефлекторно наклоняюсь вперед, закрывая голову руками."

"Сильный удар кидает меня в бок. Бьюсь головой, в глазах темнеет, во рту появляется металлический привкус крови. Вокруг звенит стекло, рвется металл.

— Мама… — хриплю, пытаясь сквозь пелену перед глазами разглядеть, что происходит в салоне.

Дверь с моей стороны рывком открывается. Чьи-то руки подхватывают, дергают на себя, вытаскивая мое тельце под проливной дождь.

— Девочка жива, — слышу незнакомый мужской голос, находясь на грани сознания.

Глава 4. С днем рождения меня

Платон

— Пятьдесят семь… пятьдесят восемь… — считаю вслух, — пятьдесят девять… С днем рождения меня. Наконец, восемнадцать, — грустно усмехнувшись, убираю телефон, разворачиваюсь к сопящей рядом малознакомой девчонке, подцепленной в клубе, и понимаю, что мне больше ничего не хочется, кроме одного — я хочу, чтобы она ушла.

Меня обламывает грохот тяжелых автоматических ворот на улице. Светить девчонку перед отцом нельзя, пусть уж лучше спит. Утром разберусь.

Встаю с кровати. Глушу отличный блюз в колонках. Поднимаю с пола штаны. Звякнув бляшкой ремня, надеваю их и иду к окну.

Сверкнув фарами, во двор въезжает сначала такси, а следом эвакуатор. На нем в хлам разбитая отцовская тачка.

Да уж… Две разбитые в один день машины для семейства Калужских — это перебор. Как же так, папа? Ты же самый законопослушный гражданин в нашем городе (для виду, конечно, но это не имеет значения). В кого ты впилился?

Из-за проливного дождя мне плохо видно происходящее внизу. Охранник выносит отцу зонт. Родитель не спешит заходить в дом. Он кому-то звонит, нервно расхаживая взад-вперед и раскидывая туфлями воду с дорожки. Судя по его поведению и размашистым жестам руками, он основательно вляпался. Я отделался лишь легким испугом.

Груду металлолома, некогда бывшую пафосной тачкой бизнес-класса, сгружают возле гаража. Папа расплачивается, отпускает эвакуатор. Снова звонит, снова мечется.

В мою комнату тихо стучат. Это старший брат, больше некому.

Открываю.

— Ты видел? — шепчет Гордей, чтобы не разбудить мое праздничное развлечение.

— Да. Только что-то я не горю желанием сейчас туда спускаться.

— Идем, — ухмыляется братишка. — Не нарывайся только. Папочка явно не в лучшем настроении. С днем рождения, — протягивает мне ладонь.

Сжимаю. Гордей дергает меня на себя.