Рыжик в капкане

— Посмотрю, как вы будете говорить, когда эйфория пройдет и ты ее бросишь.

Закрываю глаза, втягивая носом воздух. Я не ругаться сюда приехал. Мне нужна информация. Непрошибаемая она. С моим отцом похожи. В очередной раз мысленно смеюсь, представляя их вместе — идеальная вышла бы пара. Мы бы тогда втроем взвыли от такого союза.

— Скажите мне его фамилию, — прошу снова.

— Зачем тебе? Она вдруг решила найти родного папочку? Надеется, что будет нужна ему? Так он ее бросил! Знал, что я беременна и все равно бросил. Не по статусу мы ему были, как и София тебе сейчас. Думаешь, это все игры? Это все легко? Да и что изменилось? Вон он, — кивает в неопределенном направлении, — прекрасно живет и не вспоминает о нас. Рожей своей в телевизоре светит, семьей гордится. У него все отлично! А нас просто стерли, вычеркнули из его жизни, как второсортный материал.

— Столько лет прошло, — беру стул, присаживаюсь возле ее кровати.

— А чему ты удивляешься? — она вдруг поворачивает ко мне голову и смотрит прямо в глаза. — Думаешь, никто не знает, что у областного прокурора есть уязвимое место? Просто никто и никогда не посмеет сказать об этом вслух.

— Не совсем понимаю, — провожу ладонью по волосам. Сердце начинает ускоряться и быстро доходит до болезненных оборотов.

— Мальчишка, так похожий на его погибшую жену… — в ее голосе вдруг появляется тоска.

— Я не являюсь его уязвимым местом, уж точно. Скорее наоборот. Раздражителем и занозой в заднице. Тут вы ошиблись.

— Нет, Платон. Мне слишком хорошо знакомо это чувство. Когда каждый день смотришь в любимые когда-то глаза и понимаешь, что ничего уже не вернуть. И любовь к такому ребенку причиняет постоянную боль. София похожа на Андрея. У дочери его глаза. И я бы хотела забыть о его предательстве, но не получается… Вот и у твоего отца так же.

— А новые отношения? Неужели так и не получилось?

— Почему? Получилось. Ты знаешь, чем они закончились, — она снова отворачивается к окну. — Не могу сказать, что я любила Владимира. Но мне с ним было хорошо. Жизнь распорядилась иначе. Ладно, — трясет головой. — Зачем тебе фамилия Андрея? София действительно хочет его найти? Она не нужна ему, ты пойми.

— Мы разберемся. Я хочу сначала выяснить, кто он вообще и что из себя представляет. А потом уже либо скажу, что нашел, либо объясню, что сделал все возможное и у меня не получилось.

— Коростылев он. Коростылев Андрей Павлович.

Молчу. Информационные пазлы начинают собираться в кучку, складывая «морду по телеку», «Коростылев», «отец его был начальником управления внутренних дел». А так как мой отец прокурор, я не могу не знать все громкие имена государственных структур, тем более те, что сидят на верхах.

— ФСКН? Оперативно — розыскной департамент наркоконтроля? — сглатываю я.

— Да. Он самый.