В руках насильников. Попробуй выжить!

Еще миг и его огромный язык проникает между моих половых губ, устремляется так глубоко в розовые запретные недра, насколько это позволяет сделать длина его похотливого языка.

С замиранием сердца жду того момента, когда его поганый, горячий, и склизкий язык, похожий на застарелый густой кисель, прекратит эту странную и противную экзекуцию.

Старик долго и тщательно вылизывает и высасывает мою давно немытую промежность, плотно прильнув ртом между моих ног, смакуя и причмокивая. Он наслаждается моей беспомощностью, а я не могу запретить ему прикасаться ко мне. Стараюсь не думать, что его вонючий язык сейчас делает внутри меня, пытаюсь думать о чем-то другом, переключаясь на воспоминания о светлом прошлом, когда я жила беспечно и ходила в школу.

Весь мир был открыт передо мной. Меня ждало прекрасное будущее… Ох, если бы не эта нелепая ситуация, где я лежу на грязной кровати, в позе препарированной лягушки и держу руками свои ноги, помогая проклятому старику трахать меня своим мерзким языком, я бы никогда не жаловалась на свою скучную жизнь! Да, я считала ее скучной! Вот идиотка! Сейчас вспоминая, слезы начинают капать из глаз. Черт, да я была самой счастливой на свете, но не ценила того, что у меня было! Шли бы лесом все эти деньги, которые я хотела заработать!

Вытащив из меня свой язык, он приказал раздвинуть ноги, вытянув их на кровати. Это к лучшему, ибо мои руки уже устали держать мое тело в столь неудобной позе. Ноги тоже уже порядком затекли.

И вот он начинает ладонью пороть мою промежность. Я лежу, стараясь не подавать виду, что мне сильно больно, но украдкой изо всех сил сжимаю в своих кулаках края матраса, на котором происходит весь этот ужас.

Мой мучитель продолжает выдавать звонкие “пощечины” моей промежности, снова и снова наказывая ее за что-то. Что она ему сделала? Да, кто же разберет, что перемкнуло в мозгах этого шизофреника!"

"Когда внизу живота начинает все пульсировать и гореть, меня пронзают все более нестерпимые болевые спазмы, я уже не могу сдерживаться и начинаю стонать. Как же он достал меня, кто бы знал! Так хочется двинуть ему ногой по его наглой и тупой физиономии!

По всей каюте разносятся звонкие шлепки и мой отчаянный стон, содержащий и отчаянное воззвание к всевышнему, и протест ко всему происходящему, и немой упрек судьбе.

Весь этот хор звуков разбавляют судорожные вдохи и кашель старика, а затем, все замирает на несколько мгновений, пока мои стоны не смолкнут полностью. Когда в каюте наступает тишина, его ладонь снова с размаху ложиться на мою, уже изрядно разгоряченную промежность, а мои пальцы судорожно мнут и заламывают в разных направлениях, зажатую меж них, плотную ткань матраса, словно это помогает мне утихомирить боль.