В руках насильников. Попробуй выжить!

А он продолжает гладить меня и ведет к ненавистными кровати. Эта чертова грязная кровать, липкая от моей крови и постоянных выделений старика, пропахла болью и ужасом.

Непонятным образом в моем сознании всплывают все новые и новые картины ближайшего будущего. Они такие четкие, словно воспоминания.

Зная предпочтения этого мужчины, я уже могу примерно предположить, что он захочет сделать со мной дальше. Он становится предсказуемым. Может быть, это и хорошо для меня.

Воображение играет со мной злую шутку и рисует страшные картины, они проносятся яркими вспышками, хаотически сменяя друг друга. Иногда я даже не знаю, что страшнее: сами пытки или их ожидание.

На этот раз старик прерывает свою традицию и начинает не с банальной порки. Наверное, ему уже надоела эта процедура. Тем более, что на мне уже нет живого места.

Он просто раскладывает меня на кровати и в этот раз ложится на меня сверху. Я ощущаю его жуткая дыхание, меня от него так сильно тошнит, что даже кружится голова. Обычно меня кормят какой-то безвкусный кашей перед сном, насильно запихивая ее ложкой, на сегодня, меня лишили даже ее."

"Я лежу на спине, на этой чертовой кровати, полностью покрытая грузным телом мучителя, и он делает поступательные движения, словно трахает меня. Но при этом, он не вошел в меня.

Старик берет мои ноги и вскидывает их вверх, продолжая производить свои странные движения. Он лежит на мне прямо в штанах, не выпуская своего проклятого змея.

Мое тело равномерно раскачивается в такт его грубым и резким толчкам. Он долго прыгает на мне, заставляя мое дыхание останавливается каждый раз, когда он наваливается всем весом на мою грудь, передавливая ее.

Я продолжаю обдумывать варианты моего побега, понимая, что тут я сама по себе, и никто не придет мне на помощь.

– Моя принцесса… – стонет мне в ухо старик и достает свой бело-желтый язык, затем начинает лизать мое лицо.

Меня всю перекашивает от отвращения. И этот жуткий запах, мне кажется, что даже унитаз, который год не мыли, и то пахнет приятней.

Видя, что я не реагирую на его действия, он запускает свою руку под себя, прямо к моей промежности, и начинает довольно больно щипать ее.

У меня уже нет сил даже на то, чтобы кричать, все, что вырывается из груди – это сдавленные приглушенные стоны отчаяния.

Достаточно наигравшись в этой позе, он садится на кровати приказывает мне лечь на его колени. Это еще одна его любимая поза, в которой он играет в папочку, наказывающего свою дочку.

И вот, я уже лежу поперек его костлявых, но тяжелых коленей и смиренно впитываю голой и уже изрядно изуродованной порками, попкой «уроки хороших манер».

Разговор, который так сильно интересовал меня, старик начал первым. Меня словно ошпарило, когда он заговорил об этом.