В руках насильников. Попробуй выжить!

Запах не приятный… касаюсь языком и провожу по ним. Интересное ощущение: густая щетина щиплет мой язык, но в целом, мне нравится это занятие!

Михаил приходит в себя и начинает стонать. Потом он замечает меня и кричит:

– Ах ты, тварина! Развяжи меня немедленно! Что ты делаешь?

Я продолжаю лизать его яички, не обращая на него внимания. Но когда он сильно трепыхается, я теряю терпение:

– Ну, чего ты орешь? Ребёнка напугаешь!

– Что ты делаешь? Ты в своём уме? – с ужасом кричит Михаил, – Развяжи меня, немедленно!

– Я делаю то, что ты давно хотел, ласкать тебя языком, и если ты будешь хорошим и спокойно полежишь, то я сделаю тебе прощальный минет, ты ведь этого хочешь? Все вы хотите только одного! – я старательно принялась ласкать его член, продолжая заглатывать яйца.

То ли от страха, то ли от холода, яички Михаила сильно сжались и его член не отзывается на мои ласки. Он висит, словно сосиска, пока мужчина всеми силами пытается трепыхаться и освободить себя.

– Успокойся, ты мешаешь мне работать, – спокойно говорю я, – Если ты не перестанешь дергаться, мне придется тебя вырубить снова.

Михаил начинает дрожать, но уже не решается спорить. Он молча наблюдает за тем, как я старательно пытаюсь поднять ему член и ласкаю его гениталии.

– А ты и правда, двинулась… – тихо шепчет он, – Я совершил ошибку, мне не следовало тебя забирать из больницы, тебе действительно, нужна помощь! Хочешь, я отвезу тебя обратно? Развяжи меня и мы поедем в больницу! Тебя поместят в психиатрическое и тебе станет легче…

Его слова кажутся мне интересными, вернуться в больницу, значит вернуться к владиславу… Я внимательно смотрю в глаза Михаила и пытаюсь понять: не блефует ли он.

– Мама! Не верь ему! Он обманщик! Он хотел тебя привязать к муравейнику и бросить там умирать! – внезапно, рядом со мной появляется мой сын.

– Я же сказала тебе, играть наверху, зачем ты спустился? Тебе нельзя смотреть на это, ты еще слишком маленький! – я прикрываю рукой гениталии Михаила и подталкиваю малыша, чтобы он поскорее ушел играть наверх.

– С кем ты разговариваешь? – недоуменно и испуганно спрашивает Михаил.

– Не важно! Зачем ты хотел привязать меня к дереву? Ты хотел, чтобы меня заживо съели насекомые? Тебе не кажется, что это слишком жестоко, даже для тебя? – начинаю заводиться не на шутку."

"– Наденька, милая, я просто хотел на пару-тройку часов привязать тебя, чтобы наказать! – жалобным тоном говорит Михаил.