Рождённая в ночи

У Ланы засосало под ложечкой, и сразу захотелось вернуться в ванную комнату и запереться на тридцать три замка. Но она знала, никакие замки и двери не были преградой для Бориса.

— Как самочувствие, воробышек?

Борис заговорил первым, окинув девушку пристальным взглядом. От него не скрылась ни одна деталь: ни как сильно побледнела Света, ни как задрожала всем телом.

— Спасибо, хорошо, — очень медленно ответила она. Она продолжала стоять на одном месте, не решаясь пройти вглубь комнаты.

Велеста нигде не было, и у Ланы участилось сердцебиение. Она помимо воли испугалась.

— Вежливость — привилегия королей?

Ей не хотелось вступать с ним в диалог и вести светскую беседу, и Лана задала единственный вопрос, который её волновал:

— Скажите, а где Велест?

Борис усмехнулся.

— Пошёл распоряжаться, чтобы подготовили самолет. Одного ему мало, которого мы вчера лишились.

— Самолет? Он куда-то уезжает?!

От ужаса у Ланы округлились глаза. Он не посмеет её оставить тут одну! Среди других вампиров! Уж лучше пусть тогда вернет домой! Она ни за что не согласиться провезти без него в этом доме и часа! Пусть он сам принадлежал к кровожадному роду, с ним рядом она чувствовала себя защищенной.

Борис с грацией хищника поднялся с кровати и улыбнулся улыбкой, от которой девушке стало совсем плохо. Живот болезненно сжался в предчувствии грядущей неприятности.

— Почему же он? Вы.

Велеста едва не сбил с ног отчаянный крик Ланы: «Велест!».

Она кричала мысленно.

В голове.

Но кричала.

Её отчаяние столь стремительно ворвалось в его сознание, что он сначала не понял, что произошло. А потом рванул в спальню.

Борис! Он убьет его! Этот засранец дождался, когда Велест покинет комнату, а сам направился к девушке….

Если он хоть пальцем прикоснулся к ней…

У Велеста не было иллюзий насчет младшего брата. Тот мог пойти против каждого из них. Для него не существовало преград. Если он чего-то желал, то брал. И Велесту стало дурно от одной мысли, что его брат находится в спальне с его Ланой.

Моя.

Это слово снова обожгло разум. И въелось в него, как клеймо. От одной мысли, что она сейчас может сопротивляться жестким приставаниям Бориса, он зарычал. Никто не смеет к ней прикасаться! А тем более, причинять боль и вселять страх!

Велест ударом ноги распахнул дверь.

— Не сметь! — его грозный рык сотряс стены.

Лана прижималась к двери, ведущей в ванную. Рядом с ней, почти касаясь своими могучими бедрами, стоял Борис. Его руки были широко расставлены вокруг головы девушки. Та стояла, боясь пошевелиться.

Велесту хватило одного взгляда, чтобы понять, что он во время.

И мгновения, чтобы оказаться рядом с ними.

— Отойди от неё, — в его голосе сквозила едва сдерживаемая ярость.