В роли невесты

Вздрагивая от пронзительных импульсов страсти, Глэдис забралась под белый трикотаж, ощутив упругость плоти между бедер Джозефа и волнующую твердость горячего, разбухшего члена. Она выпустила его из тесного плена и сдвинула трусы вниз.

Джозеф подхватил ее на руки, уложил на кровать и лег на нее. Раздвинув ее стройные бедра, он проник пальцами между нежных пушистых половинок и отыскал небольшой упругий выступ. Не прерывая поцелуя, он ритмично ласкал этот холмик пальцем, и по телу Глэдис распространялись волны наслаждения. Потом он медленно вошел в нее. Глэдис вскрикнула и впилась пальцами Джозефу в плечи.

Он жадно овладел ею, крепко сжимая под собой податливое влажное тело. В тиши спальни звучали сладостные стоны Глэдис и хриплое дыхание Джозефа. Он умело подвел ее к заветному моменту, почувствовал, как она конвульсивно содрогнулась, и лишь после этого позволил себе дать выход собственной страсти. Затем любовники еще несколько секунд оставались соединенными, не чувствуя ничего, кроме радости полной принадлежности друг другу.

Когда Глэдис открыла глаза, первым, что она увидела, было кольцо на ее руке, все еще сжимавшей мускулистое плечо Джозефа. Тот лежал, уткнувшись во впадинку между ее плечом и шеей; его дыхание постепенно успокаивалось.

Глэдис слегка повернула голову и поцеловала Джозефа в ухо.

– Ты все еще думаешь, что это была плохая идея? – улыбнулся он, поднимая лицо, на котором сияла такая нежность, на какую она даже не смела надеяться.

– Как тебе сказать… – Она сделала вид, что раздумывает. – Все же лучше, чем мытье посуды!

Джозеф рассмеялся и медленно провел пальцем по округлости ее груди.

– Тебя все еще пугает собственная чувственность? – тихо спросил он.

Зеленые глаза Глэдис потемнели.

– Нет, – шепнула она, обнимая Джозефа. – Нет.

Глэдис потянулась и открыла глаза. На постели сидел одетый Джозеф с незавязанным галстуком на шее и гладил ее обнаженную руку.

– Я приготовил тебе чай, – сказал он, кивнув на чашку, стоявшую на столике.

– Спасибо, – ответила Глэдис, натягивая одеяло до подбородка.

Ночь любви миновала, и в свете дня она испытывала некоторую неловкость. Но Джозеф обезоруживающе улыбнулся, словно напоминая обо всем, что они испытали прошлой ночью, и душа Глэдис наполнилась счастьем.

– Мне пора идти, – с сожалением произнес он. – В восемь часов у меня деловое свидание.

– Надеюсь, не с Габриелой? – усмехнулась Глэдис.

– Нет, – хмыкнул Джозеф. – Мне не хотелось тебя будить, но я не мог уйти, не попрощавшись.

Она погладила его по волосам.

– Не искушай меня, Глэдис! – воскликнул Джозеф, нежно целуя ее напоследок, и встал с постели. – Я должен идти.