В ритме сердца

Всё! Больше ждать нельзя!

Я обхватываю ладонью основание члена, направляя к её входу покрасневшую от нового притока возбуждения головку, но вместо ошеломительно приятного чувства проникновения в её узкие объятия я начинаю задыхаться от сдавленных ощущений между рёбер.

– Ответь мне! – шипит эта драная кошка, спрыгивая с кровати, пока я заваливаюсь на бок от боли, вызванной сильным, точным ударом женской стопы по моему солнечному сплетению.

– Ты совсем больная?! Что на тебя нашло?! – рычу я, покашливая. – Какого хрена ты вытворяешь?!

– Я сказала: ответь мне, Адам! – приказывает она, срываясь на крик, что молниеносно смывает с меня вызванный крышесносным оргазмом морок, тут же затмевая всё сознание гневом.

– Ты сказала?.. Ты, бля*ь, сказала? – глухим шёпотом повторяю я. Превозмогаю остатки боли, вскакиваю с кровати и в два шага достигаю вконец обнаглевшую девку, накрывая ладонью ей шею. – Нет, Лина, ты не говоришь! Ты кричишь, дерёшься и приказываешь. А я всего этого не потерплю. Никогда. И ни от кого! Поэтому ты сейчас же сделаешь так, как Я скажу: ты вернёшься в кровать, мы доведём всё дело до конца и будем до утра упиваться этим нереальным кайфом, что позволяет ощутить моя сила. Ясно?

– Ответь мне. Сначала просто ответь, – дрожащим голосом она продолжает стоять на своём, будто абсолютно не слышит, что я ей говорю. – Всё дело только в этом? Ты ко мне так прицепился только потому, что я каким-то образом позволяю тебе испытать свою силу на себе? Или есть что-то больше? – спрашивает она, пронзительно глядя на меня своими синими, манящими, как оазисы в пустыне, глазами. Хочу окунуться в них, искупать всего себя в их пучине, а затем испить до дна, до последней капельки, до последнего издыхания. Хочу этого, даже невзирая на неимоверную злость от её непозволительного поведения и буйного нрава. Хочу, бля*ь, до помутнения. Но не буду. Не буду! Потому что не хочу потонуть во всём этом сентиментальном, полном ненужных чувств дерьме с головой.

Я уже не раз повторял: мне это нахрен не нужно! Мне достаточно сексуального дурмана, которым она меня опутывает, лишая способности здраво мыслить и контролировать себя в постели. В жизни я этого сделать ей со мной не позволю.

Она особенная. Но только в пределах моей спальни. За ними – она не будет иметь надо мной никакой власти!

– Ну же, давай! Ответь! Чего молчишь опять? Вопрос простой. Есть что-то больше или нет, Адам? – её тон вновь набирает громкость, а в тот самом слезливом блеске её глаз начинают танцевать языки бессильной злости. Она отрывает мою руку со своего горла и делает большой шаг назад, в тревожном ожидании поджимая губы.