В ритме сердца

Мой организм автоматически теряет способность испытывать хоть что-то, когда в пространстве безлюдного холла до моего слуха долетает эхо грозного низкого голоса, который я ни с кем и никогда не спутаю:

– А теперь скажи мне правду: какого хрена ты всё это делаешь?!

Глава 11

Страх мгновенно пронзает всё моё тело тысячей иголочек и так же быстро отпускает, когда я осознаю, что приглушённый голос Адама исходит из одной из закрытых дверей холла, а его донельзя сердитый баритон адресован вовсе не мне, а отцу, с которым он по-прежнему ведёт крайне накалённую беседу.

И вот сейчас честно-пречестно: не имею я дурной привычки совать нос в чужие дела и уж тем более подслушивать чьи-то разговоры, но в этот раз я почему-то тихо подбираюсь к нужной комнате, и моё ухо само по себе тут же прислоняется к двери, заинтересовавшись мужским разговором.

– Я тебе уже всё сказал, Адам. Мне нечего добавить. Камилла теперь часть нашей семьи, – твёрдо чеканит мистер Харт.

– Какой семьи, Роберт? Ты бредишь?! – не уступает ему в строгости сын. – Наше с тобой общение всегда ограничивалось работой, а другой член твоей ни с того ни с сего выдуманной семьи оставил этот дом ещё много лет назад, забыв о тебе как о страшном сне. Разве я ошибаюсь?

Слышатся несколько мерных шагов из одной стороны комнаты в другую, а за ними монотонный ответ Роберта:

– Не ошибаешься.

– И это ни о чём тебе не говорит?

– С Миллой всё будет иначе.

– Иначе? – даже с расстояния смех Адама покалывает мою кожу мурашками. – В том-то и дело, что ничего не будет иначе. Её ждёт то же самое. Тебе же самому прекрасно известно, что ты херовый родитель, просто потому что тебе никогда не нужны были дети. И не пытайся опять меня убедить, что какая-то сиротка за пару месяцев перевернула весь твой мир настолько, что ты решил добровольно приютить её. В эту чушь я не поверю!

– Я не жду от тебя ни понимания, ни одобрения, – сухо, даже с некоторой усталостью отвечает мистер Харт.

– Когда оно тебе вообще было нужно? – фыркает сын и втягивает воздух так, словно жадно затягивается сигаретой. – Скажи правду – ты всё-таки её трахаешь, а всё это удочерение не что иное, как прикрытие для прессы?

– Нет, Адам. Я же сказал, что она моя дочь. Я прекрасно понимаю, почему ты не веришь моим словам, но я в самом деле хочу попытаться хоть немного искупить свои грехи.

– Тебе жизни не хватит, что сделать это.

– Знаю, но надеюсь, что мне хватит времени сгладить хотя бы часть из них. И потому я хочу извини…

– Ой, убереги меня от своих извинений, Роберт, – грубо отрезает Адам. – Мне хватило твоей насквозь фальшивой речи перед гостями. Покрасовался перед народом – и славно. Мне же ничего не нужно. Ничего, кроме правды, которую рано или поздно я узнаю. С твоей помощью или без.