В разводе. Бывшие любимые

Она уже бутылку воды поднять не может, сил нету, изводит себя… — мать была права.

Тащить приходилось с того света.

— Зачем ты меня привёз сюда? Зачем? — сидела, раскачиваясь на диване, Вика, и я, сорвав с подлокотника тонкий плед, она же покупала, она же обставляла эту квартиру, накинул ей на плечи. Прошёл в кухню. Открыл бутылку вина, посмотрел. Выдохнул, достал коньяк. Бокалы.

— Пей. — Произнёс я, садясь напротив на пол. Вика схватила сведёнными пальцами бокал и, стуча зубами по краю, глотнула коньяка, задохнулась, она не умела пить.

— Мне казалось, что когда я тебе скажу, что мне нужно что-то другое, ты подумаешь, что ты….

Слова приходилось выталкивать из горла с боем. Саднило и разорвало всю слизистую.

— Я думал, что если я тебя о чем-то попрошу, что-то скажу, будто бы ты делаешь не так, либо я хочу по-другому, если это не будет входить в твои рамки. То ты…

Я опустил глаза, тяжело задышал.

Опрокинул бокал.

Горло обожгло, и я тяжело задышал.

— Ты просто перестанешь меня любить.

— Да, поэтому я тебя любила, когда ты ушёл. — Затрясло Вику. — Какого черта? Какого черта, Олег?

— Я хотел, чтобы ты была слабой, чтобы рядом со мной ты была слабой.

— Я по определению слабая рядом с тобой. Как ты этого понять не можешь?

— Не ври, все эти твои пожарные инспекторы, все эти твои арендаторы."

"— Я была слабой и видела страх в твоих глазах. Я не хотела, чтобы ты больше боялся, потому что если бы ты боялся, ты бы ушёл. — Шёпотом произнесла Вика, прижимая к щеке бокал с коньяком. — Я тогда сломалась… Я смотрела на себя, когда ты меня на руках до ванны таскал, и такая, думаю, ну вот взрослый мужик бабу таскает на себе, потому что она, видите ли, не может пережить выкидыш. Я каждый раз обещала себе, что обязательно стану сильной. Чтобы не быть соплей на твоём фоне, чтобы ты ни разу не подумал о том, что я тебе в тягость.

— Ты совсем, что ли, Вик?

Я выпустил из рук бокал, качнулся вперёд, перехватывая Вику за плечи, потянул на себя, заставляя наклониться.

—Ты сумасшедшая, что ли? Какая, твою мать, тягость? В тебе вес, блин, бараний. Я тебя на одной руке дотаскивал до ванны.

— И стоял, смывал мне кровь между ног. — Как-то особенно горько произнесла Вика.— Я обещала себе быть сильной. Чтобы ты никогда не пожалел.

— Я никогда не жалел… — дрожащим голосом.

Я понимал, что мы сами загнали себя в ловушку.

— Я никогда не жалел о том, что много лет назад остановил девчонку на вокзале.

— Я не жалела о том, что много лет назад послушала парня на вокзале, но я не хотела, чтобы он от меня ушёл к какой-то более правильной, более живой, более энергичной, более самостоятельной, я очень хотела чтобы я была под стать тебе, а не всего лишь домашней клушой.

У Вики задрожали губы.

Она упёрла ладонь мне в грудь.

И тяжело задышала.