Вперед в прошлое 2 (СИ)

Схема — рабочая! Только давай никому не скажем, чем мы занимаемся. Иначе как попрут в Москву…

— Места хватит всем, хоть Москва и не резиновая. А вот подкараулить могут. Идем поищем, где перекусить.

Но столовых поблизости не оказалось, зато в количестве имелись шашлычные, чебуречные, пирожочные и небольшие наливайки, где еще и кормили, но заходить туда было стремно.

Более-менее приличное кафе без алкоголя мы нашли только через полчаса, буквально упали за столик, и захотелось растечься по стулу лужицей. Зал был просторный, обитый шпоном, столы — старые деревянные, похожие на парты. В углу окна кверху лапами валялся дохлый таракан.

Подошла бледная официантка с кругами панды под глазами, молча положила меню и исчезла, будто призрак. Цены тут были аховые. За тарелку борща — полторы тысячи! Компот — пятьсот рублей. Но жрать хотелось немилосердно, а еще больше — просто сидеть в спокойном месте.

Из двенадцати столиков заняты были только четыре, включая наш. Над головой шумно вращал лопастями вентилятор, похожий на вертолетный винт.

— Ангел мой, не спи, не спи, я давно уже в пути, — пела Вика Цыганова, помню эту песню из прошлой жизни. — Ворот а мне открывай, покажи, где ад, где рай.

Мы с бабушкой переглянулись и поняли, что хотим одного и того же.

— Девушка, — подняла руку бабушка, — два борща и два компота, пожалуйста.

— Сейчас спрошу, есть ли.

Официантка ушла за стойку и долго не появлялась, наконец вышла и сказала, отводя взгляд:

— Есть борщ. Два. Плюс два компота.

— Туалет где? — спросил я, она указала в конец зала на белую дверь с замком.

— Ключ на стойке.

Я взял его и отправился туда, чтобы хоть обтереться и провести гигиенические процедуры, а то казалось, что люди от моего запаха шарахаются, а когда вернулся, официантка принесла две огромные тарелки борща, обильно сдобренного специями, и сметану. Рот наполнился слюной. Бабушка сказала:

— Смотри, какие порции! Вот молодцы.

Я уселся, схватил ложку, опустил в борщ, и под ложечкой засосало, мир смазался, голос Цыгановой отдалился. Твою мать! Смертельная угроза!

— Не ешь, — сказал я, и голос прозвучал будто издалека, но вскоре пиксельная картинка обрела четкость.

Значит, не ошибся: причина угрозы для жизни — именно этот борщ.

— Почему? — удивилась бабушка.

— Он испортился. Потому так его и много: вылить жалко, решили скормить нам.

Бабушка выловила кусок мяса и долго нюхала, я сделал так же, но специи перебивали кислый запах. Официантка настороженно следила за нами, встретилась со мной взглядом, сглотнула и покосилась в кухню.

Сучка! Все она знала.

— Девушка, — проговорил я строгим голосом, — мне кажется, что борщ прокис. А еще мне кажется, что вы специально нам его подсунули.