Добро пожаловать в прошлое!

То-то Влад на влюбленного совершенно не похож, наоборот, как будто гнетет его что-то. Никак, девчонка в него влюбилась, а он – нет. Еще не хватало, чтобы девушка страдала от безответной любви, желая того, чего Демидов дать ей не в силах. Зная его, можно быть уверенным, что он не оставит ее на произвол судьбы, однако и врагу не пожелаешь создавать семью вот так, по нужде. Не сможет он сделать Ксюшу счастливой, даже если та будет любить его до безумия, отдавая всю себя ему без остатка. Не будет он притворяться. Раз, другой, третий сыграет в любовь, а потом взрыв, с последствиями.

Теперь у Саши остался только один вопрос: зачем? Если любовью там и не пахнет, то зачем нужно было доводить до такого? О чем и спросил прямо у Влада, с трудом сдерживаясь от гнева, беспрестанно теребя в руках ручку, иначе так и хотелось врезать куда-нибудь кулаком.

– Зачем? Зачем тогда нужно было тащить ее к себе в постель? Зачем? Зачем?!"

"Демидов промолчал. Он много раз задавал этот вопрос себе, но не находил ответа. Какая-то смутная мысль неотступно вилась вокруг, постоянно ускользая, раздражая еще больше, упорно не желая оформляться в связные слова. Вот и сейчас, навязчивая размытая идея забрезжила в сознании, затеребила и без того натянутые нервы. Невозможно было устоять на месте, хотелось сменить позу, подвигаться, сделать хоть что-то, но чтобы зудящее жало неопределенности отстало.

Вернувшись за стол, Влад протянул руку к стоящему перед ним графину с водой, наполнил до краев фигурный стакан, начал мелкими, частыми глотками осушать его. Тянул время? Дал себе возможность собраться с мыслями? Скорее для себя, чем для Саши, хотел ответить на вопрос, повисший в воздухе. Вот только следующие Санины слова просто оглушили его, выбив почву из-под ног, столкнули в зияющую пучину отчаянной боли и стыда. Аж цветные круги перед глазами повисли.

– Ты ей мстишь, что ли?

Глава 31

В мозгу словно что-то щелкнуло. Спазм обхватил горло, вода, не найдя пути, забилась в нос, ринулась обратно. Демидов, выронив стакан, зашелся в надсадном кашле.

– Мстишь, – уверенно заявил Воронов, исподлобья глядя на его безуспешные потуги справиться с коротким недугом. – Мстишь за то, что ее мать увела твоего отца, да? – глаза зло сощурились: – Бл*, детский сад какой-то!

– Твою мать, а, – Влад тяжело отдышался, поморгал несколько раз, чтобы прогнать подступившие к покрасневшим глазам от усилий слезы. Першение в горле проходить и не собиралось, казалось, поселилось там навсегда, царапая и обжигая слизистую. С трудом принял удобное положение в кресле. Вот тебе и откровение, не принесшее ничего, кроме пронзительной боли, плеснувшее кислоты на остатки самообладания.

– Что делать будешь, жених?! – нервы начали сдавать и у Воронова. Градус эмоций неумолимо пополз вверх.