Добро пожаловать в прошлое!

Останется одна, без так нужных ей встреч с ним. Пусть коротких, нечастых, но важных, отрадных для нее.

Не желая, чтобы Денис заподозрил ее в неготовности порадоваться за него, и чувствуя душевный дискомфорт из-за собственного эгоизма, в котором было так трудно и неприятно признаваться самой себе, Ксения собрала волю в кулак, ровным, беспечным голосом поздравила друга с поступлением в зарубежный вуз. Напомнила себе, что так, в конце концов, он будет в безопасности, а это было намного важнее ее личных предпочтений.

– И главное, Ксюш, – продолжал тем временем с воодушевлением Денис, – твой брат не против нашей дружбы!

– Не против? – эхом повторила девушка, не веря услышанному. Как так?

– Не против, не против, – быстро затараторил парнишка. – Только, – он чуть замялся и с нервным смешком добавил: – Он мне столько условий выкатил, – его голос снизился до устрашающего шепота, – что я аж боюсь…

– Что? Что он тебе сказал?! – вот теперь ее голос дрогнул, выдавая внутренний, безотчетный страх.

– Ну-у, – протянул Денис трагично, все еще продолжая шутить, – тебе честно сказать или вежливо ответить?

– Денис! – на этот раз в голосе отчетливо зазвучали слезы.

– Ксюш, ты чего? – молодой человек опешил, не зная, как реагировать на резкую перемену в девушке. Смутные, неясные подозрения зашевелились в душе. Уже серьезным голосом он спросил: – Ксюш, у тебя все нормально? Он тебя не обижает?

Неподдельная тревога и обеспокоенность собеседника отрезвили ее. Слезы моментально испарились, только в груди противным комком затаился страх. На этот раз страх того, что Денис может догадаться, что она и Влад…

– Ксю-юш, – мягко позвал парень, когда пауза слишком затянулась.

– Да… нет, – при звуке его голоса она снова заволновалась, сама не заметила, как начала расхаживать по комнате из угла в угол, покусывая губы, вытирая вспотевшие ладони о ткань брючек и лихорадочно соображая, чем бы оправдать непонятную для Дениса боязнь родного брата. – Он… просто… строгий… очень.

– Значит, любит тебя сильно, – сделал свои выводы друг, к счастью, не видя, как дернулась при этих словах девушка, застыла на месте и, прикрыв глаза ладошкой, крепко зажмурилась, пытаясь отогнать подбирающиеся слезы, совладать с губами, помимо воли кривящиеся в беззвучном плаче. Едва не уронила телефон. И вообще, что за ненормальная реакция на простое упоминание опера? Сразу слезы на глазах, отвратительная тяжесть на душе, дрожь в слабеющих конечностях. Сама понимала, что это уже слишком.