Добро пожаловать в прошлое!

 – Сколько можно дома киснуть?!

Девушка нахмурилась, отодрала от себя его пальцы, неожиданно смело глядя в глаза, громко выпалила ему в лицо:

– Я же сказала, не хочу! Иди сам гуляй!

Глядя в ее чистые, ясные глаза, с сердитым упреком смотрящие на него, опер понял, что перегнул палку. Но его охватывало просто безумное отчаяние от понимания того, что все его попытки хоть как-то сблизиться с ней обречены на провал. Она не подпускала его к себе, ни морально, ни физически, отнимая пусть призрачную, но надежду на возможность стать счастливым самому и подарить ей любовь и ласку. И это в то время как его обуревало неистовое желание обладать ею, уже перехлестывающее через край.

Собрав волю в кулак, он отогнал от себя неприязненные мысли, осторожно опустил руки ей на плечи, примирительно произнес:

– Ксюш, ну я же для тебя стараюсь. Не нужно замыкаться в себе. Нужно жить дальше…

Она молчала, неотрывно глядя на него. Он легко мог разглядеть темные крапинки на дне серых глаз, таких красивых в обрамлении часто подрагивающих длинных ресниц, манящих своей глубиной, но отталкивающих настороженным и потерянным выражением.

– Хочешь, я отпуск возьму, съездим на море, отдохнем? Я не могу смотреть, как ты чахнешь с каждым днем, – его взгляд переместился на ее губы, слегка приоткрытые в немом удивлении, влекущие своей свежестью, влажно поблескивающие в такой предельной близости от него. Никем не целованные прежде…

Все слова, которыми хотел убедить, вылетели из головы, растаяв в туманном дурмане. С замиранием сердца Влад склонился ниже к ней, поддавшись накатывающему пока еще мягкими волнами желанию, постепенно переместил руки выше, забрался ими в рассыпавшиеся по плечам волосы, незаметно притянул ее к себе в непреодолимой жажде почувствовать вкус ее губ.

– Я все для тебя сделаю, – прошептал, жадным взглядом окидывая ее лицо и с наслаждением касаясь ее прохладной кожи. – Только позволь.

Широко распахнув глаза, Ксения изумленно молчала, не веря своим ушам. От его слов кровь прилила к щекам, с шумом била в голову, на сердце легла тяжесть. Это неправильно! Ненормально! Ужасно! Хотелось провалиться сквозь землю, рассыпаться на тысячи мелких кусочков, испариться в воздухе, но только не слышать «такого». Не от него, не от Влада… Так нельзя!

Пребывая в глубоком шоке, девушка даже не пыталась вывернуться из цепких пальцев, тисками сжимающими ее голову, не дающими ускользнуть от горячих и жестких губ.

– На руках носить буду, – исступленно шептал опер. – Только будь со мной.

Щетина больно царапнула кожу, приводя в чувство. Когда мужские губы, скользнув к ее губам, захватили их в постыдный плен, Ксения очнулась. Не без труда оттолкнув Влада от себя, она окинула его ошеломленным взглядом и пулей выскочила из кухни.