Загадочное происшествие в Стайлзе

Но мсье Лоуренс – другое дело! И вот сегодня он выдвинул новое предположение, которое, как и ему самому понятно, выглядит совершенно нелепым. Тут есть над чем подумать, mon ami!

– Да, это сбивает с толку, – согласился я.

– Теперь обратимся к миссис Кавендиш, – предложил Пуаро. – Вот еще один человек, который не говорит всего, что знает! Как вы это понимаете, друг мой?

– Не знаю, как и понимать. Кажется невероятным, чтобы она покрывала Алфреда Инглторпа. Однако на дознании все выглядело именно так.

Пуаро задумчиво кивнул:

– Да, это странно. Совершенно очевидно, что миссис Кавендиш слышала гораздо больше из того «личного разговора», чем захотела рассказать.

– Даже если учесть, что миссис Кавендиш не из тех, кто унизился бы до подслушивания, – заметил я.

– Безусловно! Но ее показания все-таки мне кое-что подсказали. Я совершил ошибку. Доркас была совершенно права! Ссора произошла раньше, чем я предполагал… Около четырех часов, как она и говорила."

"Я с любопытством посмотрел на Пуаро. Надо признать, я никогда не понимал его настойчивости в этом вопросе.

– Сегодня выявилось многое из того, что казалось странным, – продолжал между тем Пуаро. – Например, поведение доктора Бауэрштейна. Что он делал возле усадьбы почти ночью и почему был полностью одет в такое раннее время? Удивительно, но никто не обратил внимания на этот факт.

– Возможно, его мучила бессонница, – с сомнением предположил я.

– Бессонница служит в данном случае очень хорошим или очень плохим объяснением, – заметил Пуаро. – Оно охватывает все и ничего не объясняет. Я прослежу за этим энергичным доктором.

– Вы находите еще какие-нибудь изъяны в сегодняшних показаниях? – с некоторым сарказмом спросил я.

– Mon ami, – мрачно отозвался Пуаро, – когда вы видите, что люди говорят вам неправду, будьте осторожны! Если я не ошибаюсь, сегодня только один, в крайнем случае два человека говорили правду без всяких оговорок и увиливания.

– О, полно, Пуаро! Я не стану ссылаться на Лоуренса или миссис Кавендиш. Но были Джон и Ховард. Они, уж конечно, говорили правду!

– Оба, друг мой? Один из них, но не оба!..

Слова Пуаро произвели на меня неприятное впечатление. Показания мисс Ховард, хоть и не имели большого значения, были даны так честно и откровенно, что мне и в голову не пришло бы усомниться в ее искренности. Однако я испытывал уважение к проницательности Пуаро, конечно, кроме тех случаев, когда он, по-моему, проявлял глупое упрямство.

– Вы и правда так думаете? – поинтересовался я. – Мисс Ховард всегда казалась мне очень честной… Ее прямота иногда вызывает даже неловкость.

Пуаро бросил на меня странный взгляд, который я не вполне мог понять. Казалось, он хотел заговорить, но остановился.

– И мисс Мёрдок, – продолжил я.