Ходячее недоразумение в академии Примы

А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену. 

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние. 

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь. 

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь! 

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Не получится, — в тон ему вздохнула я. И грустно ответила на удивленный взгляд. — Я без друзей никуда не пойду.