Игра в «Потрошителя»

Пока она не замужем, ты вправе за ней приударить. Такова жизнь. Возьмем, к примеру, Дженнифер Ян: она ведь не твоя собственность. Стоит тебе зазеваться, появится какой-нибудь шустрый парнишка и уведет ее у тебя. То же самое можешь и ты проделать с Келлером."

"Стоит ли, думал Миллер, рассказывать другу, что его отношения с Дженнифер Ян подходят к концу, — по крайней мере, он на это надеется, — хотя девица и способна преподнести какой-нибудь неприятный сюрприз. Она была мстительной — единственный недостаток, в котором можно было ее упрекнуть, во всем остальном Дженнифер представляла собой лучший из трофеев «морского котика»: хорошенькая, умная, современная, без малейшего желания выйти замуж или завести детей, с достойным заработком и навязчивым стремлением в любовных играх исполнять роль рабы. Необъяснимым образом молодую сотрудницу банка «Уэллс Фарго» возбуждало подчинение, унижение и наказание. Любой разумный мужчина мог только мечтать о такой любовнице, но Миллеру, с его простыми вкусами, было настолько трудно приспособиться к этим правилам, что Дженнифер дала ему почитать недавно изданную книгу, дабы он уяснил себе, что к чему. То был роман в бежевой обложке, а может, в серой, Миллер уже не помнил; очень популярный среди женщин, с обычным для такого чтива романтическим сюжетом, но с некоторой долей мягкого порно, о садо-мазохистской связи между невинной девушкой с пухлым, чувственным ртом и властным мультимиллионером приятной наружности. Дженнифер подчеркнула то место, где парочка заключает договор, в котором перечисляются различные формы дурного обращения, каким девушка — уже потерявшая невинность — должна быть подвергнута: плеть, удавка, палка, насилие и любой другой вид наказания, какой взбредет на ум ее хозяину, лишь бы только не оставалось на теле шрамов, а на стенах — слишком заметных брызг. Миллер никак не мог понять, с какой стати главная героиня претерпевала такие крайности домашнего насилия, но Дженнифер растолковала ему очевидный факт: страдая, потерявшая невинность девушка испытывала пароксизм страсти без чувства вины.

Между Миллером и Ян дело пошло не так гладко, как в книжке: он не мог воспринять всерьез подобную роль, а от нее ускользал оргазм, когда любовник лупил ее свернутой в трубку газетой, помирая при этом со смеху. Ее фрустрация была более чем понятна, но то, что она цеплялась за Райана Миллера с отчаянием потерпевшей кораблекрушение, объяснить было труднее.