Игра в «Потрошителя»

Если соперник и испугался, то сумел хорошо это скрыть и ответил невозмутимо, что решать должна одна только Индиана, и больше никто. Пусть она выберет лучшего, проговорил он с насмешкой и показал Миллеру на дверь, но поскольку тот не сдвинулся с места, попытался схватить его за руку. Неудачная мысль.

— Я отреагировал инстинктивно, Педро. Сам не знаю, в какой момент съездил ему кулаком по физиономии, — покаялся Миллер.

— Ты его ударил?

— Несильно. Из носа брызнула кровь, он немного пошатнулся, но не упал. Я себя чувствовал препогано. Что со мной, Педро? Из-за всякой ерунды теряю над собой контроль. Раньше я таким не был.

— Ты что-нибудь пил?

— Ни треклятой капли, дружище: ничего.

— И что ты потом сделал?

— Попросил прощения, помог дойти до кресла, налил воды. На буфете стояла бутылка воды рядом с бутылкой виски.

Келлер утер нос рукавом, взял стакан и поставил его на столик рядом с креслом, а потом вторично указал Миллеру на дверь, добавив, что Индиане незачем знать об этом вульгарном эпизоде. По словам Миллера, на этом все и кончилось, он вернулся в грузовичок и отправился обратно в Сан-Франциско, но почувствовал, что совершенно вымотался, к тому же начало моросить, отблески фар на мокрой дороге слепили его — забыл надеть контактные линзы, какие всегда носил, — и решил, что благоразумнее будет немного отдохнуть на обочине. «Я нездоров, Педро. Раньше я сохранял хладнокровие под пулеметным огнем, а теперь пятиминутная стычка доводит меня до мигрени», — признался Миллер. Добавил, что съехал с дороги, остановил грузовичок, расположился на заднем сиденье и почти мгновенно заснул. Проснулся через несколько часов, когда небо, покрытое облаками, начинало светлеть и Аттила, которому давно пора было прогуляться, осторожно скребся в дверь. Он дал псу возможность задрать лапу под парой-тройкой кустов, доехал до первого «Макдоналдса», открытого в такой час, купил Аттиле гамбургер, позавтракал сам и поехал в свой лофт, где застал Аларкона.

— Я не убивал его, Педро.

— Если бы я думал иначе, меня бы здесь не было. Ты оставил море следов, включая отпечатки пальцев на звонке, стакане, бутылке с водой и кто знает, где еще.

— Мне нечего было скрывать — зачем же стал бы я думать о треклятых следах? Если не считать разбитого носа, Келлер чувствовал себя превосходно, когда я оставил его.

— Нелегко будет убедить в этом полицию.

— Не стану и пытаться. Боб Мартин меня ненавидит, это чувство взаимно, ничто не доставит ему большего удовольствия, чем обвинить меня в смерти Келлера, а если повезет, то и в остальных недавних убийствах. Он знает, что мы с Индианой друзья, и подозревает, что мы были любовниками.