Эйгор. В потёмках (СИ)

Внутри вибрирует струна, а жетон на груди чуть потрясывает. Перстень же, в процессе начинает нагреваться.

Закончив с первой связкой, вижу, как между двумя лежащими на полу телами появляется связывающая их нить. С чувством некоторого облегчения, выдыхаю — пока всё идёт нормально. И судя по отсутствию негативных эффектов — при начертании ксотов и рун, ошибок не допустили.

Вторая нотная связка подключает к нити третий объект — бесплотное тело Эйкара. После этого начинается самая хардкорная часть — три нотные комбинации подряд, в каждой из которых около двадцати символов. Смотря на появляющиеся в воздухе символы, краем глаза вижу напряжённое лицо призрака, внимательно наблюдающего за процессом. Когда мы с Джойлом почти синхронно заканчиваем третью связку из этого набора, призрак с коротким вскриком втягивается в нить между телами, диаметр которой моментально увеличивается до размера ствола молодого дерева, а цвет меняется на чёрный, с отдельными вкраплениями золотистого. Спустя секунду всё это приходит в движение и теперь между объектами заклинания протянута уже не нить, а подобие небольшого вихря. Он начинает опасно колебаться из стороны в стороны и я понимаю, что засмотрелся. Оторвав взгляд, берусь за хьярк, вспарывая ногу жертвы. Хмыкнувший Джойл, с красным от напряжения лица, проделывает то же самое, опасливо косясь на вихревой канат между двумя телами.

Орудуем хьярками, снова и снова рассекая плоть. А гудящий столб постепенно сужается в диаметре, одновременно с этим становясь всё менее тёмным — сущность Эйкара постепенно втягивается в труп младшего Тонфоя. Чувствую, как начинает слегка покалывать голова. Точно так же, как в галерее — ещё до того, как появилась графиня. Тогда я не обратил на это внимания. Теперь же ясно, что следует спешить — Мойрниц уже близко.

С утроенной силой вгоняю лезвие жертвенного ножа в тело офицера канцелярии, наблюдая за сужающимся канатом. К моменту, когда чёрный цвет полностью исчезает, а на месте бурлящего спресованного потока снова оказывается ярко-жёлтая нить, голова уже ощутимо болит. Жетон, висящий на груди, бешено рвётся из стороны в сторону, едва ли не разрывая рубашку. А перстень раскалён так, что в воздухе уже пахнет палёной кожей. Приходится сдерживать себя, чтобы не сорвать его, отшвырнув в сторону.

Как только нить принимает свой первоначальный вид, принимаюсь за две последние нотные связки. Первая из них должна запустить процесс исцеления тела, в которое вселяется призрак. Вторая — завершить процесс, приведя его в чувство и одновременно с этим разорвав нить, связывающую тела.

Когда добираюсь до финальной, приходится замедлиться — мигрень вкупе с усталостью и напряжением сказываются на эффективности.