В постели с миллиардером

Роберт будет сохранять нашу недо-семью ровно до тех пор, пока не минует угроза потерять часть акций. И за его нежностью, которую он проявлял ко мне, не стояло ничего, кроме голого расчёта. Причём голого во всех смыслах этого слова.

Перед глазами вновь замелькали картинки того, в каком виде я застала Роберта в постели Анны. К горлу подступила тошнота.

Пётр Сергеевич смотрел на меня, я – пыталась зацепиться взглядом хоть за что-то, что было бы способно меня отрезвить. И дать хоть крохотный шанс на то, чтобы сказать единственно-правильное во всей этой ситуации. Я откажусь ото всех этих несчастных акций, денег, контракта. Дам какие угодно обязательства Левицкому, какие угодно документы. Всё, чего бы он ни потребовал. Лишь бы только стало легче дышать. И лишь бы только у меня вновь было то немногое, что я имела до встречи с Робертом – свобода.

– Я не хочу больше быть его женой, Пётр Сергеевич, – выдавила я из себя, силясь совладать с дрожащим голосом. – Я хочу развода с Робертом.

Он не успел ответить, когда прямо за моей спиной раздались… аплодисменты.

Резко обернувшись, я увидела Левицкого. В помятом костюме, взъерошенного и чертовски злого. Он усмехнулся, глядя на меня и так и продолжая аплодировать. И вдруг выдал то, что пригвоздило меня к месту:

– Браво, Таня. Прекрасная актёрская игра. Во всём. Меня ещё ни разу не обводили вокруг пальца таким изящным образом. Впрочем, я сам виноват. Увлёкся. Но теперь всё будет иначе, поверь мне.

О да, так феерично его действительно не нае*ывали ни разу в жизни. Словно наивного юнца, каким он, впрочем, и ощущал себя рядом с Таней. Юным, доверчивым и… влюбленным. И, как следствие всего этого – обманутым. Потому что то, что случилось за последние сутки, теперь, когда он лично услышал, что она намерена получить у него развод – а значит, и весь пакет подаренных дядей акций – сложилось для Роберта в стройную и невыносимо тошнотворную картину.

Все началось вчера вечером, со звонка его юриста, которому он переправил принесенные дядей бумаги, так и не удосужившись их внимательно прочитать. Осторожно подбирая слова, Левин сообщил ему то, отчего у Роберта зло сжались челюсти, а сердце ухнуло куда-то вниз.

– Ты же в курсе, что в этих документах, которые ты мне переслал? – поинтересовался юрист, и Роберт, уже понимая, что новости ему не понравятся, коротко спросил:

– Ты станешь полноправным владельцем всех акций только в том случае, если не разведешься с женой в течение трёх лет. Если же это случится, то весь пакет Петра Сергеевича отходит ей в качестве моральной компенсации.

В ответ на это Роберт сумел выдавить только одну-единственную фразу:

– Ясно, – и, пообещав перезвонить, отключился.

На самом деле, не ясно ему было ни хера.