В постели с миллиардером

– Ну дай ты хоть заказ принять! – рассмеялась в ответ Марина и, записав то, что продиктовал Роберт, в сопровождении мужа удалилась на кухню, оставляя Левицкого со странным разъедающим чувством… зависти?

Поддавшись порыву, он протянул руку к Тане и коснулся своими пальцами ее прохладной ладони.

– Не замёрзла? Может, внутрь пойдем? Здесь ветрено.

– Нет, нормально, – возразила она.

И больше они не сказали друг другу ни слова.

К моменту, когда они закончили прошедший в полном молчании ужин и поднялись из-за стола, на город уже наползли сумерки и начал накрапывать собиравшийся последние часы дождь.

– Что будем делать? – спросил Роберт, глядя как крупные дождевые капли падают на темную брусчатку в стремительно нарастающем ритме. – Вызвать такси?

– Нет, – Таня решительно покачала головой и в глазах ее, когда она кинула на Роберта короткий взгляд, плясали чертята. – Побежали!

Схватив его за руку, она выбежала из-под тента туда, где дождь хлестал тугими косыми нитями, и Роберту не осталось ничего иного, как последовать за ней, испытывая при этом такую удивительную беззаботность, какой не знал даже в детстве.

Держась за руки, они понеслись по лестнице наверх, а дождь остервенело бил по лицу, в считанные мгновения вымочив одежду до нитки, но Роберт не ощущал ни холода, ни дискомфорта, только странное желание смеяться, хотя даже сам не мог понять, что делает его сейчас таким свободным и лёгким. Может, этот дождь, словно смывающий с души то, что налипало на нее годами, закупоривая собой все, в том числе и способность чувствовать, а может, эта женщина рядом, способная перевернуть привычный уклад его жизни с ног на голову.

Резко затормозив, Роберт одним порывистым движением притянул к себе Таню и впился поцелуем в ее прохладные влажные губы, несшие на себе привкус дождя и красного вина, что они пили за ужином. Но сейчас, когда целовал ее, жадно трахая языком рот и ощущая горячую кожу под влажной одеждой, четко понимал, что на сей раз вовсе не алкоголь был виной тому, что хотел ее до какого-то безумия и готовности взять прямо здесь, под проливным дождем, прижав к шершавой каменной стене и забыв обо всем, что не имело сейчас никакого смысла. Ничто не имело смысла – только только эта женщина в его объятиях, доверчиво приникавшая к нему всем своим телом и существом.

Всё происходящее, казалось, творится не со мной. Порой я ловила себя на том, что просто делаю жадный глоток воздуха, когда Роберт рядом, а выдохнуть боюсь. И закрывать глаза, ложась рядом с ним спать, тоже боюсь. Страх, что я проснусь и пойму, что близость Левицкого была лишь моей выдумкой, сопровождал меня постоянно.