В постели с миллиардером

 – Ты где, урод?! Дерись, как мужик! – продолжил свою пламенную речь Печенька и, двинувшись вслепую наугад, встретился с металлической колонной, что, впрочем, тоже его нимало не смутило.

– Качок херов! – воскликнул Славик зло и занёс кулак, целясь в ни в чем не повинный металл.

– Это колонна! – заорал предупреждающе Роберт, но опоздал – Печенька уже от души врезал по ней кулаком. Левицкий поморщился от раздавшегося следом вопля и этого мгновения хватило, чтобы пропустить коварный удар от соперника, пришедшего в себя первым после шоу имени Славика, аккурат в глаз.

От последовавшей за этим боли зазвенело в голове, но, несмотря на то, что перед взором все поплыло, Роберт единственным глазом выцепил напротив себя пятно, которое, по его предположениям, было блондином, и остервенело на него кинулся.

Однако, женская грудь под его пальцами там, где ее быть никак не могло, всячески намекала на то, что Акела промахнулся.

– Ой, – снова повторила Ершова и Левицкий отшатнулся, но прежде, чем успел найти того, с кем ещё не закончил, на веселье наконец подоспела охрана бара.

А дальше – морозный воздух, бьющий в разгоряченное лицо, когда их вывели на улицу, постепенно затухающая ярость и взятка, которую пришлось дать, чтобы обошлось без вызова полиции. А ещё – «невеста», испуганно на него взирающая, но, к ее чести, не пытавшаяся скрыться, как эти два хмыря, которых и след простыл, пока Роберт разбирался с охраной.

– Вот уж не думал, что обзавестись невестой столь нервная и опасная затея, – криво усмехнулся Левицкий, когда они остались вчетвером. Славик и Ершова обменивались безмолвными взглядами, воспитательница на удивление тоже хранила молчание.

Медленно выдохнув, Роберт устало, но категорично распорядился:

– Печенька, займись Леной. А ты, моя дорогая, – издевательски-ласково обратился Роберт к «невесте», – едешь сейчас со мной. И лучше даже не спорь.

Спорить я и не собиралась. Случившееся в баре произвело на меня поистине неизгладимое впечатление. И если Ершова, глядя на тот беспредел, что случился в том числе и по нашей вине, даже умудрялась хлопать в ладоши, я взирала на драку с ужасом. Мне представлялось, что все мы непременно угодим в новостную хронику и завтра меня ждёт увольнение из детского садика. Как минимум. Что представлять в виде максимума, понять вот так вот сразу я не могла.

– Твой глаз, – проговорила я тихо, когда мы с Робертом устроились на заднем сидении такси.

– Этот парень… ну, ударил тебя. Не больно?

– Этот парень? Ты даже имени его не знаешь?

Левицкий вскинул бровь и посмотрел на меня. На лице – смесь надменного интереса и безразличия. И как у него только получается быть во всём настолько контрастным?

– Почему же? Знаю. Хотя лучше бы не знала.