Попаданка в академии драконов 4

Так слабый мечник может стать великолепным, если его меч знает приёмы и верит ему до состояния слияния. А слепая может подстреливать врагов. По мишеням мы с ним точно попадали.

В полушутливом тоне последней фразы чувствуется затаённая грусть. Ланабет ведь боец, она всегда сражалась, и тут такое страшное, непоправимое поражение: не защитила родных, ослабла, а теперь, когда вся семья выступает против страшного врага, вынуждена оставаться в стороне.

От бессилия перед её бедой наворачиваются слёзы. Невыносимо обидно, что всё получилось так. Она не может даже оценить сокровищницу Арена, на которую его невольно вдохновила, не может помочь своим даром…

– Что случилось, Валерия? Что тебя беспокоит?

Слеза срывается с ресниц, щекотно бежит по щеке. Утерев её, хватаюсь за чашку с остывшим чаем.

– Нет, ничего, – пробормотав, отпиваю немного. – Просто… стало грустно.

– Грусть – неотъемлемая часть нашей жизни. Но грусть – это тоже хорошо. Знаешь, почему?

– Нет.

– После неё радость намного слаще. Так что улыбнись: скоро будет хорошо.

– А вдруг… Вдруг демоны уже в Пат Турине? Вдруг Безымянный ужас уже прорвался?

Ланабет поджимает губы. Невыносимо хочется вернуть эти слова назад, не позволить страху вылиться в них, тенью нависнуть над светло-зелёной гостиной и нами.

– Простите, не стоило этого говорить, – отставляю чашку обратно на столик.

– От того, что ты молчишь, ситуация не становится лучше.

– А Ника – моя подруга-менталист – говорила, что наши слова и мысли влияют на реальность."

"– В таком случае нам лучше надеяться на победу. – Под тихий шорох ткани Ланабет поднимается, тянет стул за собой. Сев рядом, окутывая ароматом цветов, она обнимает меня за плечи. – Иногда, когда случается что-то страшное, нам остаётся только идти вперёд. Похоже, сейчас именно такой случай. Не оглядывайся, не разменивай драгоценное время на неважные вещи. Живи. Дыши. Люби. Наслаждайся. Сражайся за всё это. Жизнь – это не прошлое и не будущее, это настоящее, сейчас, текущий момент, и он у тебя есть. Так что выше нос, улыбнись и живи.

Фаталистичность этого совета немного ужасает. Напоминая о быстротечности жизни, он тянет на немедленные свершения. И невыносимо жалко, что я такая слабая. А Ланабет хоть и держится молодцом, но ей остаётся только поддерживать нас словами.

Сморгнув вновь навернувшиеся слёзы, решаюсь спросить:

– А как… во дворце… тогда… – Мне неловко прямо спрашивать, как она при таких матриархальных убеждениях выносила упрямых драконов, а деликатная формулировка в голову не приходит.

– Как мне здесь жилось в роли гвардейца? – уточняет Ланабет и, погладив меня по плечу, отпускает.

– Да.

– С одной стороны, меня с детства готовили стоять на карауле. С другой – я должна была охранять женщин.