Попаданка в академии драконов 4

Нежно зелёный цвет обстановки тоже настраивает скорее на отдых, чем на работу, но я не позволяю расслабляющей атмосфере меня сбивать. Хода не даю даже мыслям о том, как Арен сейчас тренируется с отцом в Пасти дракона. И от десерта отказываюсь, чтобы скорее приступить к делу.

Помимо печати усиления дара Видящей сегодня учусь создавать печать временной блокировки способности, потому что с ней восстановление после усиления идёт быстрее.

Через два часа, когда получается и ту и другую печать создать без схемы-подсказки, Ланабет вновь предлагает чай, от которого я до этого отказалась. Причина прежнего отказа проста – пока тренируюсь, невозможно разговаривать о личном, а говорить о личном… страшновато. Не зря же ходит столько анекдотичных и страшных историй о свекровях. А у нас ещё отягчающее обстоятельство: только Ланабет после долгой разлуки обрела сына, а он почти всё время в делах или со мной. Не взыграла бы ревность.

Но во рту так сухо, что уже глотать неприятно, а после стольких умственных усилий хочется сладенького. Очень хочется. И пирожные такие… воздушно-кремовые, с вкраплением ягод. И воздушные. И с шоколадом тоже есть. И с ореховой крошкой.

Сглотнув, киваю:

– Да, с удовольствием, – застываю в ожидании вопросов о наших с Ареном отношениях. Спохватившись, бросаюсь к столу. – Сейчас налью…

В спешке задеваю чашку, она заваливается на блюдце. От лёгкого удара о кромку тонкий фарфор ручки трескается. Оглядываюсь на Ланабет, совершенно забыв, что она ничего не видит.

– Ой, простите, я… – подхватываю чашку и зачем-то приставляют отколотую ручку. Магией можно это поправить, но я не знаю, как. – Простите…

– Принеси мне, пожалуйста.

Надежда на помощь оправдывается почти сразу: Ланабет, взяв чашку, так же соединяет её с ручкой. Золотая магия окутывает место раскола, а когда исчезает, фарфор снова цельный.

– Вот видишь, Валерия, ничего страшного. Не беспокойся, это всего лишь посуда. – Ланабет протягивает мне чашечку. – Даже если уничтожишь её безвозвратно, беды не будет. Если память мне не изменяет, во дворце хранится семь тысяч четыреста двенадцать сервизов. Карит Первый их коллекционировал. Посуду изготавливают и дарят на свадьбы. Одна чашка разобьётся или десять – потеря невелика.

– Они же старые, память о прошлом, историческая ценность…

– Нервы живых существ дороже, – улыбается Ланабет.

Я наконец забираю почти невесомую, согретую её руками чашечку. Снова меня охватывает томительное ожидание вопросов об Арене, отношениях… Ланабет должна об этом спросить: ей наверняка интересно узнать, кому она отдаёт сына.

Но Ланабет молчит. Может, тоже волнуется? Разливая чай, искоса на неё поглядываю: выглядит спокойной. Ощупывая всё вокруг магией, она пересаживается к столу.