В поисках сокровища

А я никак не мог взять в толк, почему сестра всякий раз отбривает моего друга, но при этом ей важно, спрашивал ли он о ней… А когда узнавала, что у Марвина появилась новая девчонка, обижалась и дулась.

– Говорил только о тебе весь вечер, – подмазался я к сестре.

Лиля подозрительно посмотрела на меня и, прищурившись, произнесла:

– Перед мамой я тебя все равно не отмажу. Теперь твоя очередь с ней сидеть. Ты же знаешь, какая она невозможная в этот день.

Разувшись, я прошел чуть вперед и остановился.

– Ну? – подтолкнула меня в спину Лиля. – Что встал?

Я прислушался. Из кухни доносился приглушенный звук телевизора. Мама смотрела какое-то музыкальное ток-шоу. Видимо, для того, чтобы отвлечься.

– Я еще хотел с ней поговорить по поводу отъезда, – обернувшись, сказал я Лиле.

– Сегодня? – испугалась Лиля. – Нашел когда.

– А что тянуть? По-моему, наоборот, – в самый раз.

– И что ты ей скажешь? Тоня ведь обещала, что нас отмажет. Лева, зачем? Меня с парнями она точно никуда не отпустит!

– Я скажу ей правду, – упрямо повторил я. Все это не могло больше вот так глупо продолжаться.

– Лев, ты чокнулся? Или вместе с Марвиным напился?

Я не стал Лиле излагать все, что думаю по этому поводу, а просто отправился на кухню. Лиля осталась растерянно стоять в коридоре.

Мама сидела за столом в нарядном платье, будто на самом деле была приглашена на день рождения. За ее спиной – незашторенные окна, в которых чернота и работающий телевизор в отражении. Прошло уже двадцать лет, а мама до сих пор печет этот дурацкий домашний «Наполеон» и наряжается в этот день.

Я оглядел стол и заметил пустое блюдце с крошками и чашку с недопитым чаем рядом. Судя по всему, это Лиля здесь чаевничала под отсутствующим взглядом мамы. В этот день мама еще больше угнетала. Поэтому и я, и отец нарочно задержались. Мне было немного стыдно за это, самую малость. Но я до последнего не мог себя заставить вернуться рано домой.

Мама нарочно не обращала на меня внимания. Обиделась. Пялилась в экран и крутила в руках серебряную десертную ложку. Я пододвинул стул и сел рядом. Мама, все так же не отвлекаясь, протянула руку и потрепала меня по волосам. Тогда я положил голову ей на плечо и негромко сказал:

– Прости меня.

– Ведете себя с отцом как ни в чем не бывало. Будто не знаете, какой сегодня день. Будто вам все равно.

– Знаем и помним, – сказал я. Тупо добавил: – И скорбим.

– Сегодня день рождения. Скорбь твоя ни к чему.

Мама предпочитала вспоминать о брате в день рождения, а не в день его смерти. А я просто не знал, как мне себя нужно вести. И никогда не испытывал горечи.

– Светлый праздник, – добавила мама. – Ешь тортик, сынок.

Мама придвинула тарелку и, не разрезая торт, сверху поддела ложкой кусочек «Наполеона».