В поисках любви

– В таком случае вам тем более следовало бы прислушаться к совету человека, прожившего в этой стране уже девять лет. Мистер Кингстон как будто походит на англо-индийца, как называем себя мы, британцы, прожившие здесь некоторое время. Но меня не оставляет сомнение, не является ли он больше индийцем, чем англичанином.

– Вы хотите сказать, кутча-бутча?

– Совершенно верно, дорогая. Вижу, вам известно, что это означает.

– Известно, но непонятно другое: откуда вам знать, кто он? Что-то я не заметила у него клейма на лбу.

– Все клейма на месте, надо только знать, где искать.

– Чего, собственно, искать? – Эмма боролась с желанием развернуться и наградить беспардонную спутницу пощечиной. – Если вы о его смуглой коже, то это может объясняться длительным нахождением на солнце без топи.

– Нет, дорогая, позвольте усомниться. Если вам хочется узнать о нем правду, обратите внимание на его ногти. У человека со смешанной кровью белые лунки у основания ногтей всегда темнее. Не менее выразительны десны. Взгляните на них, когда он улыбнётся. Возможно, вы увидите синеву – она выдает их с головой.

– Я видела его улыбку. Зубы у него безупречной белизны."

"– Речь не о зубах, а о деснах. Внимание к деснам, дорогая! Они расскажут вам о его происхождении больше, чем любая метрика.

– Меня интересует не его происхождение, а то, что он за человек.

– Происхождение определяет характер. Никогда об этом не забывайте, дорогая, особенно в Индии, где всегда приходится думать, как круг вашего общения может повлиять на ваше положение в обществе, да и на саму жизнь в целом. Если он наполовину индиец, вы сможете доверять ему не больше, чем беспородному псу, способному наброситься на вас и покусать в любой момент. Имея дело с человеком чистых кровей, вы по крайней мере знаете, чего от него можно ожидать.

– Этот разговор мне неприятен, – проговорила Эмма бесцветным голосом. – Я отказываюсь его продолжать. Нельзя сравнивать людей с собаками; даже если бы такое сравнение было позволительно, беспородность собаки еще не означает, что она ни на что не годна.

– Только не обижайтесь, дорогая. Мне просто хочется вам помочь. Вы сказали, что собираетесь служить няней его детей. Но что вам, собственно, известно об этом человеке?

– Все, что мне необходимо.

– Надеюсь, что вы не ошибаетесь, дорогая моя.

В повозке установилась тишина. Эмма почувствовала отчужденность, возникшую между ней и ее спутницами. Она знала, что не станет делить с ними кров: если не откажутся они, это сделает она сама. Ее возмущали их расистские предрассудки. Неужели они действительно думают, что она предложит Кингстону разинуть рот, подобно коню на ярмарке, чтобы осмотреть его зубы, вернее, десны? Такой фанатизм вызывал у нее только презрение.