В погоне за женой, или Как укротить попаданку

Мозг сам отмечал доносившиеся разговоры. “Я не могу ничего сделать, убийца подстраховался, она замолчала навечно”, “Много времени прошло, магия рассеялась”, “Сюда просто скинули тело”, “Не понятно почему дали возможность её найти”, “Что, здание купили на днях?”, “Я уверен, все подстроили так, чтобы её обнаружили”.

Меня трясло, страх забрался под кожу и сковывал, не давая двигаться и дышать. Кто меня увёл и кто сунул в руку первый стакан спиртного — не помню. Но он помог прийти в себя и сбросить оцепенение. А потом было много, очень много выпитого. Под конец меня совсем попустило и я с удовольствием слушала восторженные рассказы Никлоса о департаменте, и как он мечтает там работать.

И ещё очень много восхищений начальником, которого никто не знает, но все боятся и с благоговейным трепетом рассказывают о его уме и проницательности. Оказывается, при новом, неуловимом руководителе, которого за глаза прозвали “Палач империи”, “Пёс императора”, очень многое изменилось в лучшую сторону. Я даже прониклась таким же благоговейным трепетом к этому неординарному мужчине и, кажется, поклялась туда поступить на службу.

М-да... надеюсь, клятва была не магической, решать свою судьбу по пьяни, это перебор даже для меня. Или магическую?..

[12] Генрих Сапгир. Людоед и принцесса

Ксадас шёл по коридорам дворца, испытывая странные, смешанные чувства. Он понимал по какой причине его вызвал император, вот только, что он может сказать?

— У себя? — спросил у секретаря и получив кивок в ответ, вместо приветствия, сразу вошёл в кабинет.

Ксадас не ждал ничего хорошего от этой беседы, немногословность и скованность парнишки, что последние пару лет выполнял обязанности секретаря, сказали о многом. А именно, что император не просто в плохом настроении, он в бешенстве. Входя, лорд Ксадас Снежный, он же племянник его императорского величества Ксеофана Ледяного, он же первый наследник королевства, он же начальник ДИБ, был собран и настроен решительно. Он ожидал увидеть испорченную мебель и стены, но кабинет оказался в его первозданном виде, после очередного ремонта, конечно.

— Ну, чего застыл в дверях, проходи! — голос императора вырвал Ксадаса из задумчивого созерцания.

— Чем так напуган Ланториан? — проходя в кабинет и усаживаясь в мягкое кресло напротив дяди, взял предложенный бокал вина.

Испуг секретаря был не наигранным, вот только перед Ксадасом сидел скорее уставший мужчина, чем злой.

— Покои придётся ремонтировать, — скривившись, махнул рукой Ксеофан.

Император не был самодуром, да и тираном тоже не был, просто его сила была слишком велика, и он не всегда мог удержать строптивую стихию в узде. Любые сильные эмоции приводили к выплеску силы, а от неё страдало все вокруг.