В погоне за бурным сексом

В народе жило полно суеверий. Но Лазорев лишь посмеялся над несчастной матерью. Каяться он и не думал. И даже напротив. Женился, взяв богатую невесту. У них родилось двое детей. Мальчик и младшая девочка. Однако уже через год после рождения малышки сам Лазорев попал под молотилку. И, превратившись в беспомощного инвалида, вскоре скончался.

Его дети выросли. Дочь вышла замуж. И в свою очередь родила нескольких детей. А вот мальчику повезло меньше. Его забрали в солдаты. И вскоре он был убит, не оставив после себя никакого потомства. В деревне, где уже начали перешептываться о том, что проклятие старой бестии действует, примолкли. Ведь она прокляла только мужчин Лазоревых, пообещав им раннюю смерть.

Но оказалось, что проклятию безразлично, какую фамилию носит человек. Если в нем текла кровь мерзавца, то он попадал в группу риска. И внук Лазорева также умер молодым от какой-то непонятной болячки. Его трое детей выросли крепкими и здоровыми. Но роковое проклятие все равно настигло мальчиков.

— Из всех трех братьев дожил до старости один я, — сообщил Диме отец.

Дима отцу не поверил. И счел эту историю лишь забавной сказкой. Лишним доказательством того, что стариков нечего слушать. Они либо выжили из ума, либо вот-вот выживут. Маня с Ниночкой тоже всерьез не восприняли эту семейную легенду Лазоревых. Ниночка вообще не отличалась суеверием. А Маня уже до того влюбилась в своего Диму, что буквально смотрела в рот своему жениху и во всем с ним соглашалась.

— Тем не менее теперь ты изменила свое мнение? — спросила у нее Кира. — Почему?

— Ну, ведь кто-то же убил Диму. И на Ниночку покушались.

— Нет! — отрицательно помотала головой Кира. — Ниночку ты сюда не приплетай. Проклятие Лазоревых распространялось только на их мужчин, верно я поняла?

— Ну да. Но вдруг… Сначала брат, потом сестра… Мало ли что.

— Проклятие — это не грипп, чтобы им можно было заразиться от брата, — решительно произнесла Кира. — Не говоря уж о том, что на Нину покушался конкретный человек и убить он тоже хотел конкретно ее. Так что проклятие тут ни при чем!

— А Дима? Вдруг его смерть — это следствие родового проклятия? — продолжала твердить свое Маня. — Ведь мы не знаем, кто его ударил. Может быть, это был какой-то случайный бродяга, слепое орудие судьбы? Какой ужас, если это так и проклятие действует до сих пор!

— Что с тобой? — удивилась Леся. — Ты что, любила Диму? Несмотря на то, что уже поняла: он женился на тебе ради денег?

— Нет. Дело не в нем.

— Не скажу. Не могу сказать.

— Но вы обещаете держать язык за зубами?

— Никому не скажете?

— Ни единой живой душе.

Маня подняла на подруг заплаканные глаза и призналась:

— Дело в том, что я беременна.