Двойня в подарок-2. Семья

— Ты уезжаешь из-за Богдана?

— Да. Папа категорически против. Он поставил условие…

— Ань, ты его любишь? — делаю я ударение на последнем слове. И конечно, имею в виду Столетова, а не гребаного Педагога.

— Да! — выкрикивает она. — Поэтому и уезжаю, Тима. Ты же умный. Ты все понимаешь… Помнишь, как говорил Плевако…

«Могло быть и хуже, господа!» — тут же вспоминается любимая присказка гениального адвоката.

— Ясный пень, — отрезаю я устало. — Умею пазлы складывать.

Попрощавшись, откидываю трубку в сторону. Что может быть хуже в нынешней ситуации? Только смерть. В следующий раз грохнут Богдана. И все из-за Аньки. Уезжай, Аркелиди, куда подальше. Переживем.

— Что случилось, Тимочка? — интересуется Лера.

— Мутная история, Лерочка, — морщусь я как от боли. — Но хоть ясно, кто напал на Столетова. И Аня уезжает, чтобы заказ не довели до конца. Пугают, твари. Но я на всякий случай к нему охрану приставлю. И к вам тоже…

— Да кому мы нужны! — отмахивается Лера.

— Как это кому? — рыкаю я негодующе. — Мне!

Глава 31

Тимофей

— У нас Надя уходит, — заявляет мне в понедельник за завтраком Лера. — Говорит, чтобы искали замену. Еще месяц поработает максимум.

— С какого лешего, Щербинина? — перевожу я взгляд на расстроенную одноклассницу. — Ты можешь объяснить, что происходит?

Надежда виновато пожимает плечами. Отставляет в сторону банку с детским питанием и, усевшись напротив, вздыхает горестно.

— Мне надо уехать, Тима. Не могу тут оставаться. У Торганова новая любовь. Только ленивый не сообщил.

— А ты? — спрашиваю я, скрепя сердце. Мне искренне жалко Надюху.

Торганов, блин, конь с яйцами! Как в раж входит, ни о чем не думает.

— Мне больно, Тима, — всхлипывая, признается расстроенная и бледная Щербинина. Интересно, которые сутки не спит? — Я ему уже один раз поверила. А зря.

— Да козел он, — признаюсь я честно. — Как друг обалденный, а вот к женщинам своим относится как козлина последняя…

— Да к каким женщинам? — вспыхивает Надя. — Он только об меня ноги вытирает…

Беспомощно разводит руками и смотрит умоляюще:

— Только ему ничего не говори, пожалуйста!

— Ладно, — вздыхаю я тяжко. Взглянув на часы, быстро откусываю полбутера, на ходу запиваю чаем. — Я сейчас опаздываю, Надь. Вечером поговорим…

— Да тут и так все понятно, — мотает она головой. — Я решила ехать.

— Когда? Куда? — роняю я отрывисто.

Сейчас не время за Торгановым разбирать. Через десять минут совещание с коммунальщиками. А мне еще доехать надо.

Ищу взглядом портфель. Вроде стоял на диванчике.

— Лера, ты не видела… — не успеваю я даже продолжить, как жена откликается на автомате.

— В коридоре на полке.

— Умница! — Подойдя сзади, на короткий миг утыкаюсь в макушку.