Пляска в степи

Под тонким шелком виднелись очертания ее покатых бедер и наливной груди… Он прикрыл глаза, сдерживая животный рык. В штанах налилось тяжестью мужское естество. Как вольготно им было забавляться, пока отец отпускал Иштар от себя одну.

Святополк вспомнил сладкий исход лета, когда подрали они отряд робичича в том жалком княжестве, и как он воротился в свой шатер, а в нем, как и полагалось, уже ждала его Иштар… Теперь же шатер ему грела какая-то хазарская девка, а его хоть*, его Иштар, ускользала от него подобно воде. Он ее получит. Рано или поздно, но он ее заберет, она будет принадлежать ему, и никто не сможет ему помешать. Ни Багатур-тархан, ни другой узкоглазый ублюдок.

Святополк всегда получает свое. Ладожский престол, желанную женщину. Скоро все в этом убедятся.

— Княжич! — Драган выехал ему навстречу из хазарского стана и перехватил на половине пути. — Из Белоозера вести пришли!

— Стой, стой, — Святополк резко дернул поводья, заставляя коня сбавить шаг. — Какие вести?

— Добрые! — воевода широко улыбнулся и поехал вровень с ним. — Говорят, ладожский князь призвал своего старого пестуна из Белоозера в терем. И еще говорят, что гонцы из княжеств у Ярослава по три раза на седмице бывают.

— Вот оно что, — медленно, растягивая слова, сказал Святополк. Выглядел он довольным. — И впрямь добрые вести. Неспроста робичич старика с места дернул.

— Вот и я так мыслю, княжич, — покивал Драган.

Святополк присмотрелся получше к своему воеводе и заметил у того во взгляде помимо веселья что-то еще. Не то тревогу, не то беспокойство. Но что-то точило Драгана изнутри, занимало его помыслы.

— Ну, — велел княжич недовольно. — Что еще? Говори!

— Дружина волнуется, — тщательно подбирая слова, заговорил Драган после продолжительного молчания. — Княжич, коли б стали мы стороной от хазар…

— Да что ты сызнова дурью маешься! — разгневался Святополк, позабыв, как был доволен еще совсем недавно. — Разве не велел я не сметь об этом заговаривать со мной?

— Велел, княжич, — Драган покаянно опустил глаза. — Но всей дружине рты не заткнешь. И мыслю я, что…

— А ты заткни! — Святополк в бешенстве дернул поводья, отчего жеребца резко повело в сторону. — Ты воевода мой! Ты исполняешь то, что князь велит. И самому мыслить тебе не надобно.

Драган склонил голову, и русые волосы, перехваченные на лбу ремешком, скользнули с двух сторон ему на плечи. Правоту князя он, может, и признавал. И согласен был, что мыслить — это княжье дело. Князь приказывает, и гридь делает, как сказано. Но и промолчать он не мог. Как тут смолчать, когда каждый день слышишь то тут шепоток, то там жалобу, то здесь недовольство? Ну, не любила дружина хазар! Терпела — да. Княжичу — подчинялась, особливо наемники, которые служили за награду и добычу.