Пляска в степи

Девки, младенцы в утробе! Ты превратилась в чудовище, отвратительнее чем Змей Ёрмурганд!

— Уж не тебе говорить мне о чудовищах! — огрызнулась в ответ княгиня, сжав кулаки до побелевших костяшек. — Ты помогала мне! На твой торквес мы завязали твое колдовство!

— И за это после смерти я окажусь заточена в Хельхейме… — покладисто кивнула младшая сестра. — Но больше я тебе помогать не стану, — сказала она твердо и поднялась с лавки.

Мальфрида шагнула к ней, и она резко выпростала вперед правую руку с поднятой ладонью в защитном, оградительном жесте.

— Не заставляй меня, Фрида, — тихо, с угрозой произнесла она. — Я не хочу проливать еще и родную кровь. Но я не дрогну.

— Шлёнда, — выплюнула княгиня с ненавистью и взмахнула рукой. — Убирайся прочь из моих горниц, видеть тебя не желаю! Ты не моя сестра, не моя кровь!

Ее младшая сестра вздернула голову и плотно сжала губы. Медленно она направилась к двери и, поравнявшись с Мальфридой, сказала вполголоса.

— Кровь у нас с тобой на двоих одна, грязная.

Закрыв за собой дверь, она прислонилась на миг к теплому дереву и зажмурилась. Дрожь сотрясала все ее тело. Стучали даже зубы. Сказанного уже не вернуть. Значит, так тому и быть. Разойдутся в разные стороны их с сестрой и братом дорожки. Может, следовало ей уйти гораздо раньше. Ровнехонько в тот день, как увидали они с холма далекое ладожское городище да направились туда втроем. Бёдвар намеревался наняться на службу в княжью дружину, а они с Фридой уговорились, что младшая сестра выдаст себя за служанку старшей. Молвы тогда поменьше будет да вопросов досужих. И жить всегда сможет подле нее.

Вот и жила. Творила страшные, темные вещи, а началось-то все с малого… прилюбить князя, чтоб взял Фриду водимой женой. Тогда бы жизни брата и двух сестер были бы устроены, и не пришлось бы им думать, как себя прокормить да как осесть на Ладоге, прирасти корнями.

Легко ворожилось тогда младшей сестре. Приятной теплотой нагревался в девичьих руках тяжёлый торквес. Да и не шибко трудно было прилюбить Мстислейв конунга. Фрида девкой была — глаз не оторвать. Бёдвар ходил за ней везде по пятам, грозно сверкая нахмуренными бровями да мечом. Глядел, чтоб не украли да не снасильничали. Мстислейв конунг и без ворожбы на Фриду глядел непрестанно. Взял бы ее и так, может, не водимой, но женой!

Гордость взыграла тогда в красивой девке, и младшая сестра впервые в угоду ей прикоснулась к своему торквесу. А дальше… Поглядела бы на себя нынче княгиня Мальфрида со стороны. Ведь правду говорили люди, иссушила неведомая хвороба нежное лицо, выбелила румянец со щек и цвет из глаз. Стала она лишь тенью прежней себя. Худая, сухая, с воспаленным взглядом, сухими, искусанными губами…

Еще никому не удавалось безнаказанно забирать чужие жизни.