Пляска в степи

Даже придуриваться не стал, что не знает, кто перед ним стоит. А может, просто ума на такое не хватило.

Святополк возиться с ним не стал, речей долгих вести — тоже. К бою-то он был получше готов, чем сопливый, едва проснувшийся отрок. Наскочил на него и вскоре повалил на землю, хоть и бился мальчишка отчаянно. Но куда ему с княжичем тягаться… он бы и против робичича вышел бы, и одолел бы того — уж тут Святополк был уверен.

Сопливый отрок полз по траве назад, пытаясь подняться, а княжич подошел к нему и наступил на руку, сжимавшую меч, и провернул каблук подбитого золотом сапога, чтобы хрустнуло запястье.

Мальчишка подавился криком, а Святополк достал из сапога длинный кинжал, присел перед отроком на корточки и вонзил ему лезвие в бок. Намеренно куда-то не метил, решил положиться на волю Перуна. Ему-то что за печаль, жив мальчишка али нет. Даже если прямо завтра с утра на Ладогу отправится робичичу все сказывать, то Святополку это уже не помешает.

Багатур-тархан исполнил все, как они и сговорились. Да и Ярослав поди уже и сам обо всем догадался, раз послал за братом татя.

— Коли не сдохнешь, передавай привет робичичу. А коли сдохнешь, то знай, что вскоре и братец мой там окажется, — сказал мальчишке Святополк, ласково улыбаясь, пока тот корчился от боли подле него.

Вытащил лезвие, вытер об портки отрока, чтобы своего ничего не запачкать и тихо ушел. Коли б не заржал дурной жеребец, еще лучше получилось бы, но и так тоже неплохо.

Удельный княжич III

Интерлюдия

Мальфрида оттаскала за косы трех теремных девок, повстречавшихся ей на пути, и едва не отхлестала по щекам четвертую — благо, дошла до своих горниц в женском конце терема. Она была в ярости: раздувались от гнева крылья тонкого, благородного носа; некрасивым, ломанным изгибом сошлись на переносице соболиные брови. На бледных щеках с мягкой, нежной кожей алели яркие пятна румянца.

Когда княгиня ворвалась в светлую горницу, ее младшая сестра подняла от веретена настороженный взор. Одним движением Мальфрида сорвала с себя богато расшитую кику и платок и отбросила их в сторону: жалобно зазвенели, приземлившись на деревянный пол, бусинки и жемчуг. На плечи и спину Мальфриды упали две тяжелых, черных косы. Она тряхнула головой и резко повернулась, и подол длинной рубахи хлестнул ее по ногам.

— Бастрюка! — прошипела она, и крылья носа вновь гневно затрепетали. — Он притащил в терем своего бастрюка!"

"Младшая сестра — отражение Фриды, лишь глаза льдистые, светлые — вскинула темные брови. Она редко покидала княжеские горницы: все же не пристало служанке княгини шастать по терему, куда вздумается.