Пляска в степи

 — Коли не свидимся боле — скатертью дорога!

Он вылетел из избы, костеря себя на чем свет стоит. Старый дурак, нашто ты вообще сюда пришел, чего дома на лавке при жене не сидится! Еще с вопросами своими полез… Станут теперь думать, что воевода славного ладожского князя совсем ума лишился!

Нахмурившись, дядька Крут брел по ладожским улочкам, не разбирая дороги. Вокруг носились дети, женщины с плетеными деревянными коробами шли к главной площади, где начинался торг. Вдалеке ржали лошади, доносился шум от пристани: там встречали какой-то кораблик.

Когда взгляд в толпе зацепился за знакомую одежу, воевода резко остановился. Через дорогу от него, подле дверей в избу кузнеца, скрестив руки на груди, стояла хмурая Чеслава. Княгини было не видать. Дядька Крут ступил в сторону, схоронившись за груженой повозкой. Неужто девка от веленого отлынивает? Неспроста же ее Ярослав приставил к Звениславе Вышатовне.

Воевода еще не успел толком ополчиться против строптивой, непокорной девки, когда открылась дверь, и на улицу, крепко прижимая к груди какой-то сверток, вышла молодая княгиня. Она поглядела несколько раз по сторонам, словно что-то искала, и лишь потом быстрым шагом направилась в сторону терема. Чеслава, поджав губы, молча последовала за ней. Неодобрение так и читалось у нее на лице.

Дядька Крут негромко присвистнул, выходя из-за повозки. Это что вообще такое? Какое дело у княгини, которая на Ладоге без зимы седмица, может быть к местному кузнецу?

Воевода решительно пересек заполненную народом дорогу и толкнул дверь в избу, из которой вышла княгиня. Он сразу же попал в горницу, где кузнец обычно встречался с людьми и принимал заказы. Повсюду — на стенах и на лавках — висели и лежали его работы, доказательства мастерства. Дядька Крут разглядел мечи и ножи, наконечники для стрел, топоры, задвижки да застежки, оковки для сундуков, подставки под лучины, подковы, витые гривны, женские украшения и еще много всего!

На шум из соседней горницы вышел кузнец — умудренный зимами муж, с опаленным лицом и светлыми, почти невидимыми бровями. Он вытирал руки об изнанку толстого, кожаного фартука, который оберегал его от огня и искр.

— Помогай Сварог, — воевода обернулся к нему, понимая, что не помнит и не узнает его лица.

Немало люда поселилось на Ладоге за последние зимы, когда князь пообещал всячески привечать умельцев да мастеров. Видно, и кузнец этот из таких, приезжий.

— Здрав будь, воевода.

А вот кузнец его откуда-то знал. Может, видал на княжьем подворье? Али еще где. Тем лучше для дядьки Крута, не придется вокруг да около ходить.

— Ты по делу ко мне али?.. — видать, он крепко задумался, коль кузнец решил поторопить его вопросом.

— По делу, добрый человек, — дядька Крут упер руки в бока.