Пляска в степи

— Княжна-то не та, — сказала ему мать, когда закончила выговаривать за то, что вовремя быть не поспел.

— Как — не та? — Святополк глотнул из чарки холодного кваса и шумно, с чувством выдохнул, вытирая ладонью пену с темно-русых усов и бороды.

— Звениславой Вышатовной величают. А уезжал-то он за Рогнедой Некрасовной."

"Вдвоем с матерью они сидели за столом в одной из просторных, светлых горниц ладожского терема. Отец Святополка богато одарил резчиков по дереву и прочих умельцев, и каждая горница в тереме, который он возвел, была богато украшена. Тут и тончайшего мастерства резьба по дереву, и огромные сундуки с расписными крышками и расшитыми покрывалами, и расстеленные всюду ручники, и узорчатые деревянные балки, и чаши и заздравные кубки из серебра.

И все это досталось робичичу.

— Эвона что, — Святополк потянулся за куском пирога. — И что это за девка? Где он ее подобрал? Может, тот князек ему в сватовстве отказал, вот и нашел в канаве другую, — хохотнул он.

— Помолчи, — сердито шикнула на него мать, оглядываясь.

Она прогнала всю прислугу, но лучше прочих знала, что в тереме от чужих ушей не скрыться.

— Думай, о чем болтаешь. Чай, не дома.

— Я как раз дома, мать, — огрызнулся Святополк, оттолкнув в сторону чашу. Та перевернулась, и квас разлился по всему столу, закапал на пол. — Я-то дома. Это робичич не на своем месте.

Княгиня Мальфрида подняла на сына строгий, недовольный взгляд. Поджав губы, она брезгливо подобрала подол богато расшитого платья и слегка отклонилась назад. Святополк, глядя на все это, хмыкнул и доел кусок пирога всухомятку. Мать волновалась и злилась, но не только из-за него. Что-то приключилось еще до того, как он приехал.

— Так что с девкой? — примирительно спросил он.

— Не ведаю. Пока, — княгиня скрестила перед собой на столе унизанные перстнями пальцы.

Она покачала головой, и жемчуг на ее высокой рогатой кике вспыхнул, когда по нему мазнул солнечный луч. В бабских нарядах Святополк не шибко смыслил, но даже он видел, что его мать привезла в ладожский терем все наилучшие свои убранства. Те, которые носила, еще будучи здесь княгиней.

— А я мыслил, ты все про его дружину ведаешь.

— Ведала. Но не теперь, — с раздражением отозвалась она. — Он тоже хорош. По имени-отчеству назвал, и будет. Ни кто такова, ни какого рода-племени. Ни слова не прибавил больше. И дружина молчит, как воды в рот понабрали.

— Я слыхал, потрепало их по пути знатно. Особливо пестуна его, старик едва на ногах стоит, шатается, — Святополк хищно улыбнулся и облизал крошки с губ.

Если поразмыслить, найдется что-то приятное и на этом свадебном празднестве. Одна радость глядеть, как старый хрыч на ровном месте спотыкается. Еще от подмоги отмахивается.