В плену желаний

— Отличная идея, — поддержал его Громов, мысленно морщась от слова «наш». — Я думаю, ему понравятся цифры в последней колонке.

— Я тоже так думаю, — довольно согласился Гитлер и вернулся за свой стол. Переключившись на заполнение очередного отчета, он совершенно забыл о своем подчиненном.

— Это все? Я могу идти?

— Да-да, иди работай.

Тимур облегченно выдохнул и направился к двери.

— Громов, — окликнул его управляющий, и Тим почувствовал, как противный холодок пробежал по позвоночнику. — Тебе судья ничего не рассказывала?

— Нет, — уверенно соврал он, не моргнув и глазом. — А что, должна была?

— Да нет, я просто уточнил, — неопределенно ответил Бушин и вновь погрузился в работу.

Как только за Громовым закрылась дверь, он поднес ко рту кончик дужки очков и, прищурившись, вспомнил последний разговор с Романовой.

— Вы приняли решение?

— Да.

— Озвучите?

— Мой ответ — нет.

— Что?

— Я не выйду за вас замуж.

— Да что она о себе возомнила! — в сердцах воскликнул Адольф Михайлович и швырнул очки на стол.

Он никак не мог забыть этот момент и постоянно возвращался к нему в мыслях. Своим отказом Ирина сильно задела его самолюбие — Бушин был крайне возмущен и раздосадован. Но давняя, годами выработанная привычка не принимать важных решений сгоряча сдерживала его эмоциональные порывы. Гитлер мог раздавить Иру в любую секунду, но терпеливо ждал подходящего момента.

Во-первых, ему важно было добиться от Хана согласия на предоставление в «Рыбке» новых услуг, а во-вторых, Бушин придерживался мнения, что месть — это блюдо, которое подают холодным.

Еще раз взглянув на закрытую дверь, он надел очки и вернулся к работе, старательно отодвигая все чувства на задний план.

Глава 47

Московская область. БО «Васильки»

Монотонный звук топора пробивался сквозь плотную завесу сна, безжалостно выдергивая из мира грез в суровую реальность. Недовольно простонав, Романова потянулась и провела ладонью по второй половине кровати. Как она и предполагала, Тимура рядом не оказалось. Открыв глаза, взяла его подушку и зарылась в нее лицом, вдыхая будоражащий самые потаенные уголки сознания аромат."

"Каждую ночь они жадно любили друг друга, будто нагоняли упущенное время, боялись потерять даже минуту. Громов был очень чутким любовником: трепетно, но властно обучал Иру искусству любви. Он смог пробудить в ней женщину, жгучую и страстную. А она в благодарность отдавала ему всю себя, растворялась в нем без остатка и отзывалась на каждое прикосновение со всей пылкостью, на которую только была способна. Ирина больше ничего не боялась, соглашалась на любые эксперименты и осмелела настолько, что начала проявлять инициативу.