В плену у сказки (СИ)

Мне так не хватало моих сигарет…

«Биббиди-Боббиди-Бу»

Эта карга прокляла меня. Ну, конечно, она рассердилась, что я не взяла эту чертову книгу и в итоге запихнула меня в сказочный сюжет. Ха! Даже в мыслях эта теория прозвучала настолько абсурдно, что поверить в нее значило бы добровольно признать собственное безумие. Может, это гипноз?

Я похлопала себя по щекам, влажным от слез, но едва ли это помогло.

— Хоть бы оставила инструкцию, как отсюда выбраться…

Но никто мне не ответил. Ведьма не появилась в воздухе и не извинилась за оказанные неудобства. В полумраке сарая продолжала летать пыль, и какое-то время я бездумно следила за ней, а потом опустила голову на колени, сжавшись в один большой комок отчаяния.

На какую участь ведьма меня обрекла? Анастасии, злобной сводной сестры, которая к концу сказки превратится в жабу и быстренько протянет лапки? Просто замечательно.

Наконец жалость к себе, страх и безнадега утихли, и на смену им пришла невообразимая усталость. Я плотнее прижалась к старым корытам, собираясь остаться в этом сарайчике навсегда и умереть от голода и холода. Может, тогда сказка для меня закончится?

Но скрип двери отвлек меня от построения планов на свою сказочную короткую жизнь.

— Ты в порядке? — голос, который это спросил, звучал как нежная мелодия, поэтому даже не испугал.

Я подняла голову и заморгала, пытаясь привыкнуть к свету. Надо мной склонилась девушка в сером потертом фартуке. На миловидном лице, немного испачканном сажей, пристроилась несмелая улыбка. Так обычно улыбались сумасшедшим, когда боялись им сказать, что они сумасшедшие. Какое-то время я просто молчаливо ее изучала, а потом спросила, на удивление, ровным и спокойным тоном:

Золушка, а это точно была она, потому что только главные героини сказок могут быть беспредельно красивыми даже в мешке из-под картошки, встревоженно в меня всмотрелась и шире распахнула дверь.

— Что ты здесь делаешь?

— Нет, ответь мне. — я заставила себя подняться, чтобы не смотреть на нее снизу вверх. — Ты правда та самая Золушка? С туфельками, тыквами и принцем?

Испуг и растерянность, открыто промелькнувшие на ее лице, вызвали во мне извращенное удовлетворение. Мне полегчало. Золушка не была марионеткой или картонным персонажем, и ее эмоции были человеческими. Значит, не только я была способна бояться, но и она тоже. Меня не обрекли на одиночество в мире, состоящем из иллюзий.

Золушка взволнованно отступила на пару шагов.

— Ты пропустишь завтрак, все на столе.

Я невольно посмотрела на ее ноги: они действительно были маленькими, почти детскими. Удивительно, как она могла ходить. Нежные ступни в потертых туфельках выглядели притягательными и отвратительными одновременно.

Добрая сиротка и ее сестра-стерва.